Как только они зачистили последний одиночный окоп, в котором отстреливался украинский боец, по ним стали бить «сто двадцатыми». Я смотрел в экран и видел, как прилетали мины, и земля разрывалась от их удара. Черное облако из осколков, дыма и огня разлеталось в разные стороны, сметая все, что попадалось на его пути. В том числе и наших бойцов.
В течение получаса все семеро получили ранения различной степени тяжести.
— «Бас» — «Констеблю»? Нужно вытаскивать их оттуда.
— Сделаем.
— «Айболит» — «Констеблю»?
— На приеме.
— Сформируй две новые группы, нам нужно занимать эту позицию, пока они назад не подтянулись. Я еще тебе пришлю людей.
— Хорошо.
— «Магазин» — «Констеблю»? Отправь пять человек к «Айболиту».
— Принял. Отправляю.
— «Горбунок» — «Констеблю»? Можешь по квадрату ударить на упреждение. Там накапливается группа противника, чтобы атаковать нас.
— Сделаем. Корректируй. Даю два пристрелочных.
Через полчаса новая группа поползла на эту позицию и стала окапываться.
Я смотрел на ход битвы через планшет «Пегаса» и видел происходящее без звука, как в черно-белом кино.
— Смотри, он не понимает, куда ползти.
— Может контужен?
Боец неуклюже пытался подняться на четвереньки, чтобы ползти. Преодолев пять метро, он падал и лежал, набираясь сил перед следующим рывком. К нему подползли два бойца из группы эвакуации и утянули к нашим позициям. Через десять минут бойцы группы эвакуации вытянули раненого «Редми», которого ранило в обе ноги выше колена.
— Это все не по-настоящему. «Тик-ток» какой-то… — сказал я вслух, глядя в экран.
— Что? — переспросил меня «Пегас».
— Ничего. Работаем дальше.
На «Дядю Васю» стали приносить раненых. Последним принесли «Редми». Он был бледным от кровопотери и молча лежал на носилках.
— Держись, братан.
Он молча кивнул мне и откинулся назад. Его когда-то зеленые штанины были красными. Спасти и стабилизировать его не удалось. Через час он умер.
Как только наши запрыгнули в эту траншею, украинцы, взбесившись, стали непрерывно контратаковать. Для обеих сторон это был стратегически важный участок.