Он пришел с тем же пополнением, что и Володя «Горбунок». Не представляя, как он может стать штурмовиком с таким лицом, я оставил его в эвакуации. В какой-то момент из-за больших потерь мне пришлось выдернуть его оттуда и сделать командиром группы. Наличие военного образования и опыта армейской службы давали надежду, что он справится. Буквально с первых дней он своими действиями доказал, что я заблуждался на его счет. За этим наивным лицом скрывался талант руководителя и командира. Он четко и грамотно выполнял поставленные задачи и командовал видавшими виды заключенными.
Володя договорился с ВДВшниками, которые помогали нам минометами, о временном безлимите на боеприпасы и разошелся на полную. Наши «тяжи» совместно с ними стали крыть укреп из АГС, «Сапогов», 82-х минометов и сто двадцатимиллиметровой установки «Нона». Я видел через камеру квадрокоптера, как забегали их группы эвакуации, вынося «трехсотых».
«Национализм как идея — это, конечно, ущербная идеология. О том, что ты великая нация, может кричать только нация, у которой врожденный комплекс неполноценности. Нация, которой нечего предъявить другим народам в виде своих реальных достижений. Той нации, которая реально играет важную роль на мировой арене, достаточно простого уважения к самой себе и действий, которые и говорят другим о ее величии.
Я размышлял наблюдая, как мои бойцы из другой группы под командованием «Миннеаполиса» идут с юга на север — от позиции Жени «Айболита» — и приближаются к этой же позиции вдоль садов.
«Русский давно стало вненациональным понятием.
Русский — это тот, кто думает и разговаривает на русском языке. Поэтому те ВСУшники, которые воюют за Украину и, при этом, думают и разговаривают на русском, на самом деле воюют сами с собой. Со своей идентичностью. А это внутренний конфликт».
У бойцов из 24-й ОМБр никакого внутреннего конфликта не было. Это были те самые идейные украинцы, потомки тех, кто воевал с поляками и советской армией.