Ты, я вижу, исправился давно, да и «Бас» тебя хвалит всякий раз. Кто же нам таскать трофеи будет, если тебя отпустить?
— Да мало ли тут «косячников»…
Я переговорил насчет него с командиром и «Птицей», и его вернули в статус полноценного бойца. Было приятно видеть его, когда он с группой эвакуации передвигался по позициям.
Не прошло и трех дней, и я услышал, как «Древний» вышел на «Баса»:
— «Танчик» «триста»! Тяжелый. Эвакуируем его.
— Выживет? — спросил Серега, который заботился о нем все это время.
— Медики говорят, что есть вариант.
— Андрей, — вышел я на связь. — Срочно его вывозите!"
"За то время, что он героически и безропотно делал свое дело, не боясь ни обстрелов, ни пуль, у меня появилась к нему огромная симпатия. Я не хотел, чтобы он погиб. Он стал для меня символом мужества простого русского солдата, который неприхотливо и с достоинством выносит все тяготы этой войны. Вечером, когда я пришел на «Аид», я стал разузнавать у «Баса» подробности ранения «Танчика», и он мне со всей своей скрупулезностью поведал историю его возвращения в строй.
— Дня три назад «Птица», значит, по рации выходит и говорит: «Он теперь не “пятисотый” он “Танчик”»! Ну «Танчик» и «Танчик». Ну он пришел, я и говорю ему: «Все.
Реабилитирован! С этого момента тебе полагаются все привилегии». Это я про конфеты там, ништяки, которые приходили, сигареты и все остальное. Ну сигареты и «ништяки» я ему и так давал — что над человеком издеваться? Просто так сказал, чтобы все официально. Будешь, говорю, с пацанами у нас в эвакуации.
«Бас», которого тоже удивляли примеры личного мужества наших бойцов, посмотрел на меня.
— Попал ему в голову осколок, а он пер до последнего. Он вообще молодец в этом плане. Хотя выглядел лет на шестьдесят. Видимо, как в той песенке: «кого любил, того губил — красавец-алкоголь».
— Хорошо бы было, если бы он выжил.
— Сопьется, если выживет. Там без вариантов. Ну если только в монахи попадет.
Пропавшие без вести
На тот момент у нас числилось одиннадцать человек пропавшими без вести.