Я примерно представляю, где трое лежат, а четвертого поищем.
— Если от него хоть что-то осталось.
С утра к нам уже сюда приехали Сергей и Саня — журналисты с РИА «Новости». Они сняли стелу и еще какие-то локации, сняли бойцов и взяли у них интервью. Узнав, что мы с Серегой выдвигаемся в город, Саня нашел меня.
— Можешь нас с собой взять в Бахмут?
— Не могу. Там опасно. Тебя там завалят, а с меня три шкуры спустят.
— Ну, может, по-быстрому? — не унимался он.
Но я отрицательно помотал головой, скорчив очень жесткое лицо.
— Тогда, давай я тебе камеру «GoPro» на шлем дам?
У тебя вот и крепление под нее есть.
— Камеру давай. Но чур потом мне подаришь видосик.
На этом мы и порешили. Камера села на американский шлем как влитая, и я даже не ощущал ее веса.
Поиск погибших товарищей
До этого я видел Бахмут только в камеру с коптера, и это был мой первый заход в город. Когда мы выдвинулись и шли через все наши позиции, через «Циклоп» и «Минотавр», в груди появилось мерзкое чувство тревоги. Интуиция подсказывала, что место, в которое мы выдвигаемся, все еще остается небезопасным.
Я почувствовал диверсионный кураж и прилив адреналина, который привычно наполнил упругостью конечности и просветлил разум. Легкая колючка пробежала по всему телу, и тревога отступила, освободив место азарту и непринужденности. Я, старясь двигаться бесшумно, следовал за «Басом» и видел, как он превратился в такого же боевого кота на мягких лапах. Было ясно, что бои в городе для него не в новинку.
— Луганск? — крикнул я ему, и он испуганно оглянулся.
— Это я, — вместо отзыва на пароль крикнул он. — Запускаюсь. РЭБами глушат все. Только тут хоть немного можно взлететь метров на тридцать-сорок.
За три месяца нахождения на передке украинцы угнали и посадили десяток наших дронов.