В огороде прикопаем.
— Палку с табличкой поставьте. Похороните по-человечески.
Ребята напоили меня кофе и угостили вкусной едой. Двигаясь по частному сектору в пустующих домах, они находили много съестных припасов: картошки, солений и варенья. За едой они расспрашивали меня о моем здоровье и рассказывали свежие новости о том, что изменилось с момента моего ранения. Погибших было мало, и это радовало. Посидев с ними полчаса, мы выдвинулись дальше. Скатившись с горки в овраг, мы по грязи и жердочкам перешли реку Бахмутку.
— Оттуда снайпер работает по этому месту.
— Ясность полная, — ответил я и понял, что госпиталь меня расслабил.
Петляя и маскируясь вблизи заборов, поглядывая в небо, по сторонам и под ноги, мы преодолели еще несколько кварталов и оказались у импровизированного штаба Артема.
Он находился в небольшом одноэтажном доме, который располагался на т-образном перекрестке двух дорог. Дом состоял из двух комнат.
В доме располагалось пять бойцов. Один стоял на фишке, а остальные сидели в подвале. Трое из них были на полном расслабоне. Двое спали, а один, пятидесятитрехлетний мужик, жарил картошку на плитке, запитанной от газового баллона с надписью «Огнеопасно». Я не хотел сразу нарушать субординацию и поэтому решил пока сильно не вмешиваться, хотя эта ситуация напрягала меня все больше и больше.
— Ребята, а не рано вы тут расслабились? — закинул я первую мину в их окоп.
— Так, а что? Тут же тыловая позиция. Мы же группа прикрытия. Бои дальше идут, — невозмутимо ответил мне любитель картошечки.
— Бой в трехстах метрах на север судя по моему планшету. Это город. В любой момент противник может прорваться.
Да мало ли что тут может быть?
В шестистах метрах на запад от этого дома стояло общежитие, которое стало сильной опорной точкой сопротивления украинцев.