Как в слегка замедленной съемке я увидел, как в дом забежало два человека: «Каркас» и пацаненок, который был со мной на позиции, когда мы убили украинских по-гранцов. И «Каркаса», и его я узнал по голосу. Глаза уже отяжелели и открывать их не хотелось."
"«Он с него ботинки снял себе… — подумал я — Как же твой позывной?! Я же помнил… Точно помнил…».
— Костян, держись! Держись, Костян!» — кричал «Каркас» и бил меня по щекам. — Не вздумай заснуть! Не вздумай заснуть!
В тот момент я понял, что умирать не больно. Когда из тебя вместе с кровью вытекает жизнь, ты просто засыпаешь и все.
Они хотели меня примотать к крыше жигули, который прилетел за мной, и уже подняли носилки, на которых я лежал.
— Не нужно! Я оттуда упаду. Кладите в салон.
Они стали стаскивать меня, и один из них схватил меня за ногу в том месте, где она была посечена осколками.
— Больно! — только и успел пошипеть я и чуть не отключился.
— Не сердись, «Констебль», пацаны — новички.
— Я не сержусь.
Через двадцать минут я был в подвале у наших медиков.
Меня стабилизировали, замазали и залатали дырки.
Из икры сильно сочилась кровь, и я попросил их, чтобы они взяли в рюкзаке гемостатик и запихнули дополнительно в рану. Когда прошел первый шок, я начал сожалеть о том, что так по тупому попался. Было грустно и обидно, что моя командировка закончилась.
«Бахмут возьмут без меня. Это надолго».
— В Россию поедешь, «Констебль», — сказал «Талса».
«Пленного хотел взять… Как глупо…».
Эвакуации в Зайцево и дальше я прождал два часа. Меня замотали в термосохраняющую фольгу, чтобы я не мерз от сильной потери крови, и уложили ждать машину, но я все равно продолжал труситься от холода. Пришел «Горбунок» и с армейским юмором поддержал меня.
— Что, опять в жопу?
— Как вышло, — ответил я и постарался улыбнуться.
— Вечно ты на свою жопу приключения находишь. Меня тоже к командиру вызывают, чтобы понять, что это за тип такой и каких он искал американцев. У него на шее жетон был наш «А».
— Вагнеровец?
— Может. Украинцы же тоже с наших жетоны срезали и носили. Как трофей типа.
«Горбунок» уехал первым, а меня повезли в Энергодар, где находился госпиталь по оказанию экстренной помощи. Мне сделали снимки, на которых было выявлено двадцать семь осколков разной величины.