От волнения закусила губу, в полной уверенности, что Николай Федорович и Иван в курсе того, кто находится в том доме и что с ними творят, а потом спросила:
– Можно идти?
– Да, конечно. Но Рита, надеюсь, ты передумаешь…
– Всего доброго, – поспешно заявила и вышла из кабинета, чувствуя себя грязной после такого разговора. В голове было только одно – отец и сын врут, не желая поведать, почему нельзя ходить в левое крыло. И наверное, только один человек сказал правду – неприятный охранник, заявивший, что получу пулю в лоб, если сунусь туда.
Двигалась очень быстро, пока не оказалась в своей комнате. Прошла в ванную и, сполоснув лицо, села на плитку, чувствуя, как дрожат руки. Прислонилась головой к стене и закрыла глаза.
Сейчас была уверена, что я слабая и никчемная. Да, потому что так реагировала на разговор и обстановку. Но этот дом, сад, ненужное общение, угрозы – это все давило на психику и становилось страшно.
Но с другой стороны, если страшно мне, то как же малыш?!
Ничего не понимала.
Столько вопросов, и ни одного ответа.
Как быть?! Что делать?
Обхватила себя за плечи и с силой сжала, внушая, что нельзя быть слабой, сдаваться. Нужно идти вперед, сделать все, чтобы помочь.
Через час я переоделась и спустилась на ужин в столовую, где уже находились Котлов, Иван и медсестра, совсем ее не напоминающая. Слишком она резкая, категоричная, целеустремленная.
Высокая, светловолосая женщина, жадным взглядом смотрела на Ивана, всячески прикасаясь к нему, наплевав на всех, а он млел, пытаясь не показывать, что ему приятно ее столь откровенное внимание.
Признаюсь, мне было все равно. Да. Я и раньше не ревновала Ивана, а теперь, в силу сложившихся обстоятельств, совсем не видела его. Но, наблюдая за хищницей, не могла не заметить ее странное поведение, по-иному воспринимая слова, отмечая движения и мимику. В Елене была пугающая сильная аура, давящая с такой невероятной силой, что накрывала любого, погружая в мрачную пустоту, не давая дышать. И не было в ней ничего от медсестры. Совсем.