Преодолев свои сомнения, стараясь скрыть бушующие эмоции, спросила:
– И что? Что ты узнал?
Охотник кивнул, предупреждая, что скажет, и тут же вновь посмотрел в боковое зеркало. Хищно, или даже свирепо, недовольно хмуря лицо. Потом перевел взгляд на дорогу, и, между прочим, произнес:
– В доме помимо ребенка находится девушка. Молодая. Твоего возраста. И… я уверен, что она не в себе, – добавил Охотник, вновь посмотрев в сторону, отчего закралась мысль, что он что-то там видит, и ему это совсем не нравится.
Застыла, как статуя, пытаясь переварить информацию. Мне хотелось узнать, почему он сделал такие выводы. Понапрасну Сергей бы не стал говорить, только в том случае, если уверен.
– Почему… почему ты так решил?
Волков оторвался от зеркала заднего вида и, посмотрев на меня изучающим взглядом, как будто решал сказать или не сказать, спокойным тоном отчеканил:
– По ее поведению. В дом попасть не получилось, двое охранников на маленьком участке.
– Что с ней случилось? Почему мальчика держат там? Почему мать с ребенком находятся взаперти? – не унималась я, а потом очень тихо сказала: – Будь осторожен.
Мгновенно почувствовала его взгляд на себе, но не осмелилась повернуться. Просто сидела и смотрела вперед, ничего не замечая вокруг, кроме его дыхания и взгляда.
Повисла оглушающая тишина, а потом я услышала:
– Нас преследуют, и это не охрана Котловых.
Сглотнула и, посмотрев назад, увидела только множество машин, но, естественно, я бы не подумала, что какая-то из них преследует нас. Повернулась к Охотнику, отмечая четкий идеальный профиль красивого лица, и тихо спросила:
– Ты уверен?
Он не ответил, а потом посмотрел вперед и вновь в сторону:
– А ты как думаешь?
– Сережа, возможно… – выдохнула, и, отмечая его недовольное лицо, предположила: – Может, это за тобой? Ведь я ничего никому не сделала.
– Поверь, девочка, те, кому я перешел дорогу, давным-давно ни о чем не беспокоятся, – поделился он и прибавил газу, напряженно посматривая то вперед, то на зеркала.
Комментировать его последние слова не хотелось, а то еще услышу продолжение, что недовольные покоятся на кладбище, чего совсем не хотелось. Спустя мгновение Волков четко и очень громко выдал:
– Держись.