- Я разберусь, Аня, иди давай, - Гоша поправляет костюм и ждёт.
И я иду. Открываю домофон, захожу в подъезд, поднимаюсь на лифте. Щёлкаю замками, распахиваю дверь.
В прихожей царит операционная чистота, минимализм, и ещё почему-то неприбранные мужские туфли. Кожаные, начищенные, но стоят прямо на дороге.
Сбрасываю кеды и обхожу их, слышу в отдалении столовой голоса, иду на них.
Сначала ноздри забивает запах свежесваренного кофе. Сглатываю, дома у папы ничего такого нельзя, там и Кока-Колы не допросишься, ""это вредно"" - заявляет он, а сам пьет, и газировки, и эспрессо.
Но мама не столь консервативна, у нее можно все, главное следить за порядком, иначе ее новый муж взбесится, квартира его.
Захожу в столовую. И застываю.
На стуле спиной ко мне сидит мужчина. Смотрю на знакомый аккуратный затылок, белоснежный летний джемпер, и меня слепит, одежду подобного цвета могут позволить себе лишь аккуратисты, которые из авто по подземной парковке в офис, где пол, как зеркало, у которых время по минутам расписано и испачкаться просто негде, ведь они не ходят с девушкой в кино, не гуляют с ней, взявшись за руки, по улице, не покупают в парке сладости, не валяются на диване, и даже когда обедают - за каждым своим движением следят.
Он любит белое.
А я думала, что люблю его.
- Аня! - подскакивает мама, завидев меня. - Приехала.
Она выбирается из-за стола, но я уже не замечаю, пять моих чувств врезаются в фигуру за столом.
Слышу, как звякает чашка о блюдце, вижу, как его руки двигают стул, ловлю тонкий аромат его одеколона, что производит старейшее парфюмерное предприятие в мире, ощущаю, как потеют ладони и привкус горькой лимонной корки и острого розмарина во рту - память о том единственном позорном разе, когда я решилась этого мужчину поцеловать, а он подставил щеку.
- Ну как ты доехала? - мама чмокает меня в щеку. Трет пальцем кожу, стирает помаду. - Вовремя как раз, смотри кто у нас в гостях, - и словно сомневаясь в моем зрении добавляет.
И Марк, на исходе моего терпения, оборачивается.
Мы, с ним, вдвоем, идём в коридор и обуваемся.
Потому, что он предложил, если я не против, немного прокатиться.
А я не против.
Мама шагает позади. Даёт Марку какие-то странные напутствия, желает почему-то счастливого пути.
Я хмурюсь, мы же не в другой город собираемся, а просто прокатиться.
И вот мы выходим за дверь, подъезжает лифт. И пока кабина везёт нас, я смотрю на него.