Потом отошла в сторону, поразмыслила о чем-то.
– Ладно. Дам я тебе еще полтора месяца. Есть будешь много, ходить много, а еще с мужем спать часто. И если мне понравится то, что увижу, попробуем родить. Поняла?
– Да, – судорожно кивнула.
– Габан.
Магура вышла из комнаты, зыркнула на вожака:
– Так и быть. Попробуем разродить самку твою. Для того люби ее каждый день, лучше по два раза, семя свое в ней оставляй. И не свирепствуй. А еще, домой она хочет. Там Тайли будет спокойней. Здесь чуждое все. Варду бы окрестил это место пропащей дырой.
– Спасибо, – склонил голову перед ней.
– Ох, все бы оруки так стелились передо мной, – оттаяла, – была бы уже трижды замужем.
Тут Катина показалась. Но как увидела орчанку, замерла на месте."
"– А ты кто такая? – страуха как-то ехидно усмехнулась. – Не наших ли кровей? – подошла к ней. – Полукровка, может?
– Я? – испугалась. – Ваших кровей?
– На оручек больно смахиваешь. Уши торчат, глазки близко посажены, нос знатный. Ростом удалась.
– Нет, я не полукровка, – потупила взгляд.
– А жаль. Наведи-ка мне питья какого, красавица.
Фаргар же обнял жену. Так они и сидели, молча. О плохом думать не хотелось совсем, но и о хорошем боялись.
За неделю Тайли набрала вес, ей стало лучше. На щеках румянец появился, внутренности перестали болеть, как раньше. И Фаргар принял решение вернуться в Аранхарм. Поскольку Луар все еще находился на излечении, мирный договор с орками заключила Катина, как родственница законного правителя. Но до того ей не хотелось расставаться с Тайли.
Вот и сегодня двое отправились в сад. Ибар тоже был без настроения, то и дело зубами скрипел. А Катина словно ждала от него чего-то, сама не знала чего, но ждала.
Они подошли к пруду, в коем плескалась породистая рыба.
– Ката, мы завтра отбывать, – покосился на нее. – В Аранхарм.
– Я знаю, – и сглотнула ком, что подступил к горлу, сйечас бы спрятаться где, да расплакаться.
– Но я не хотеть уходить, – затем помолчал и добавил, – без тебя.
– А зачем я тебе? – встрепенулась тут же.
– Ты занять мои мысли, целиком, – взял с земли камень, прицелился и запустил в рыбину, что бесстрашно плавала у берега, отчего та уже через минуту всплыла кверху брюхом. – Вот, – достал из воды темно-красную толстую рыбыну и протянул Катине, – похлебку сваришь.