Но о чем бы ни думал, решения, которое устроило бы всех, не было. Если при всех окажет поддержку пленнице, велик риск, что народ поднимет бучу, из-за чего пострадает в первую очередь Тайли, если проявит хладнокровие к ней, что в любом случае претило его душе и сердцу, предаст и ее, и себя. Однако как вожак, как истинный катаган он обязан вернуть оркам землю, а как сын, обязан отомстить.
Но проблемы на том не закончились, с рассветом в шатер пожаловали старейшины клана.
– Приветствуем, бэр Фаргар! – вышел вперед седовласый старец.
– Она пленница, – Фаргар поднялся с пола, где и провел всю ночь, накинул на плечи шкуру.
– Мы знаем. Но она женщина и тебе надлежит переселить бушту в пустой шатер.
– Я вас услышал.
– Хорошо. К вечеру к тебе придет Дарат, сообщит день.
Когда они ушли, Фаргар опустился на скамью, обхватил голову руками. Каждый порывается влезть в его жизнь, потому-то и не хотел никогда быть вожаком. Слишком велика ответственность, слишком много ограничений. Но отказаться он не имеет права. Вдруг до ушей донеслись тихие шаги.
– Фаргар, – произнесла почти шепотом, словно боялась, что кто-то услышит, – у тебя есть, где умыться?
– Есть. Вон там, – указал на дальний гулум.
Через минут двадцать перед ним сидела совершенно мокрая замерзшая Тайли.
– Ты что? В кадку с водой угодила?
– Решила помыться, но вода такая холодная, – принялась дышать себе на руки.
Тогда вожак встал, сходил куда-то, а вернулся с, кто бы мог подумать, одеялом в руках.
– Откуда? – уставилась на него.
– Однажды наш отряд столкнулся с торговым караваном.
– Ах, ясно…
Тайли взяла одеяло и поскорее в него закуталась.
– Тебе придется уйти, Тайли – резко насупился. – Здесь есть пустующие шатры, поселишься в одном из них. У меня тебе жить нельзя, запрещено.
– Почему? Ты же поселил меня в своем шатре в лесу.