— Нет, она не семья. Даже если бы и была, последняя не может быть посвящена во все, что происходит между мужем и женой.
Он снова говорил как герцог девятнадцатого века. Я не могла отрицать, что это заставило меня переосмыслить свое отношение к историческим романам.
Тем не менее, я отказалась подчиняться ему, пока он страдал от дурного настроения, что он явно и делал.
— Позволю себе не согласиться, — я выпрямила спину, — все, что тебе нужно от меня, здесь и сейчас достаточно.
Он просмотрел Хетти, не обращая на нее никакого внимания, и пожал плечами.
— Отлично.
В два быстрых шага Ромео поднял меня, усадил на кухонный остров и начал расстегивать штаны у меня между ног.
Задыхаясь, я повернулась, чтобы посмотреть на Хетти позади меня.
— Что, во имя Господа, ты делаешь?
Он расплющил меня на прилавке. Мои волосы щекотали локоть Хетти, когда он задрал мою рубашку, обнажая живот. Его язык скользнул вверх, к моей груди.
Сильная дрожь удовольствия охватила мое тело. В одно мгновение между бедер стало влажно.
"— Ты сказала, что все, что мне нужно от тебя, может произойти здесь. Перед Хетти. У меня плохой день, и мне нужно взбодриться. Пришел сюда, чтобы кончить в тугую киску моей жены и немного пошлепать ее по сиськам. Хетти может уйти в любой момент.
Его голова исчезла под моей рубашкой, его зубы уже кусали мой сосок через лифчик.
— И Хетти уходит прямо сейчас, прежде чем она никогда больше не сможет смотреть ни одному из вас в глаза…— ее стул заскрипел. Блондинка выбежала из кухни.
Вернон, который направлялся внутрь, тоже развернулся, бормоча:
— Боже милостивый.
— Это антисанитарно, — заметила я, когда Ромео избавился от моей рубашки и лифчика. Его рот пожирал мою шею сбоку. — Здесь люди должны есть.
— Я намерен поесть здесь. Твоей киской.
— Я думала, что ты злишься на меня, — я приподнялась на локтях, зачарованно наблюдая за ним.
Он стянул с меня джинсы и трусики, зарылся лицом мне между ног, вылизывая меня с настойчивостью голодающего человека. Его горячий, влажный язык ласкал мои внутренности, его нос массировал мой клитор.
— С чего бы мне злиться на тебя? — слова шептали мне в самое сердце.
— Из-за акций… Мэдис…
— Не произноси его имя, когда мой язык достаточно глубоко в твоем влагалище, чтобы добраться до твоей матки.
Знакомый румянец пополз по моей шее.
— Я беспокоилась, что ты думаешь, будто я имею к этому какое-то отношение.
С большой неохотой он поднял глаза, понимая, что нам необходимо обменяться словами.