— Я слышала, что Ромео твердо намерен стать генеральным директором компании своего папы, — Господи, Сав все еще бубнила о нем. Они планировали написать Википедию этого человека? — Он уже миллиардер.
— Не просто миллиардер. Мега-миллиардер, — Эмили потрогала бриллиант маркиза на своем браслете «Бродери», ее покерная фишка. — И он не из тех, кто спускает все на яхты и золотые сиденья для унитазов или финансирование самодовольных проектов.
Сав украдкой бросила на них отчаянный взгляд через свое компактное зеркальце.
— Как вы думаете, нас можно познакомить?
Брови Эмили нахмурились.
— Здесь их никто не знает. Дал? Даллас? Ты хоть слушаешь разговор? Это важно.
Единственной серьезной ситуацией, свидетелем которой я была, было отсутствие песочного печенья.
Неохотно я посмотрела на двух мужчин, которые расступились в густой толпе из шелкового шифона и застывших обновок.
Они оба были ростом не ниже шести футов (прим.редактора ‒ примерно 192 см).
Опять же, ничего в них не было обычным.
Их сходство заканчивалось ростом. Все остальное было полной противоположностью.
Они были разными как шелк и грубая кожа.
Если бы мне пришлось угадывать, то клоном Кена вживую был фон Бисмарк.
Темно-русый, с квадратной челюстью, украшенный бакенбардами и щетиной, он выглядел так, как мог рисовать только иллюстратор Уолта Диснея.
Идеальный европейский принц, вплоть до пронзительных голубых глаз и римского телосложения.
Шелк.
Другой мужчина был совершенным дикарем. Угроза перелилась в костюм «Китон».
У него были черные как смоль волосы в джентльменской стрижке. Все в нем казалось тщательно продуманным. Намеренно созданное, чтобы доставить смертельную дозу прямо в кровь женщины.
Острые скулы, густые брови, ресницы, ради которых я бы рискнула попасть в тюрьму, и самые ледяные серые глаза, которые я когда-либо видела.
"На самом деле, его глаза были такими светлыми и ледяными, что я решила, что они не имеют никакого отношения к его загорелым итальянским чертам лица.
Кожа.
— Ромео Коста, — голос Саванны дрожал от тоски, когда он пронесся мимо нас, направляясь к столику, зарезервированному для VIP-гостей. — Я бы позволила ему разрушить меня так же основательно и впечатляюще, как Илон Маск уничтожил Твиттер.