— А что такого неприемлемого в ее туалете?
— При чем тут она, глупец! Ты! Ты теперь женат! И твоя странная манера одеваться… отвратительный вкус…
— Женитьба, матушка, не имеет ничего общего с манерой одеваться и вкусом, — перебил Руперт. — Ну… может, самую малость, в том, что касается женщин. Но не гардероба. Мы идем, дорогая?
Последняя фраза была обращена к Ребекке. Руперт обнял жену за талию и повел из комнаты. В этот момент Ребекка была способна думать только о тепле его руки, лежавшей на бедре.
Но Джулия так легко не сдавалась.
— Найди нового портного! — крикнула она вслед уходившим. — Ты позоришь жену!
Ребекка не взглянула на мужа и поэтому не увидела, как он воспринял словесный укол матери. Возможно, они едут на костюмированный бал, и Руперт не упомянул об этом, не желая снова увидеть свою жену в обличье мужчины. Но он мог бы по крайней мере сказать ей об этом. Теперь у нее было достаточно маскарадных костюмов, в число которых не входят мужские штаны.
Экипаж с гербом Рочвудов уже ждал у входной двери.
Он скинул оранжевый камзол, положил рядом с собой; отстегнул пышное кружевное жабо, отвязал кружевные манжеты и швырнул поверх камзола. За ними последовал длинный галстук, под которым оказался другой, модный и узкий. Наконец он привстал, поднял сиденье, вынул из ящика темно-синий элегантный фрак с отделкой из черного атласа на лацканах и сложил под сиденье сброшенную одежду.
"Теперь она поняла. По крайней мере посчитала, что поняла. Он напялил этот клоунский наряд, чтобы поддразнить мать? Джулия была единственной, кто волновался по этому поводу. Но зачем доходить до таких крайностей? И все же за последнюю неделю Ребекка не раз видела, какой мрачной и упрямой становилась Джулия, когда ей не нравилось поведение или слова Руперта. Почему ему так хочется позлить мать?
Руперт наконец поднял на нее глаза и в упор спросил:
— Ты чувствовала себя опозоренной?
Скорее, сбитой с толку и растерянной.
— Э-э… не совсем, хотя посчитала, что мы едем на костюмированный бал и ты просто забыл об этом упомянуть. Почему ты так безжалостно дразнишь мать?
— По доброте душевной.
Ребекка недоуменно пожала плечами, но Руперт тут же добавил:
— Это дает ей цель в жизни. Она считает, что по-прежнему способна призвать меня к порядку. Хотя теперь, полагаю, можно немного успокоиться.