Но у Руперта было такое чувство, что все ее клятвы в любви — просто предлог. Нужно же как-то объяснить, почему она так радуется предстоящему браку! Скорее всего она жаждала получить титул и богатство Албертона, а заодно и навсегда лишиться унизительного звания старой девы.
Найджел потребовал, чтобы Руперт был безжалостно откровенен с Сарой. Прямо спросить, покончила ли она со своими интригами. Но Руперт, как обычно, предпочитал свой метод допроса. И поэтому сказал:
— Недавно ко мне подошел Найджел Дженнингс.
Сара не стала оправдываться. Мало того, рассмеялась:
— Найджел ужасно глуп. Вбил себе в голову, что я обладаю какой-то властью в покоях герцогини, хотя на самом деле ничего подобного не было.
Руперт насмешливо вскинул брови:
— Но большинство придворных тоже так считали.
— Знаю, — улыбнулась она. — Я ничего не отрицала. И пользовалась преимуществами своего якобы высокого положения. Но говоря по правде, герцогиня не очень жаловала младших фрейлин и терпела их только потому, что так полагается по этикету. Но она не желала с ними говорить и почти полностью их игнорировала, посвящая все время дочери и внучке. И всего лишь попросила меня присматривать за ними, чтобы они не попали в беду.
— Но вы делали все, чтобы они попали в беду, — возразил Руперт.
— Вовсе нет. Я всего лишь посылала их с абсолютно безобидными поручениями, чтобы чем-то занять.
— Найджел знает, чем вы занимались на самом деле. Я бы не назвал эти поручения безобидными.
— Безобидными для девушек, — уточнила Сара, беззаботно пожимая плечами. — Ничего такого, что расстроило бы двор.
— А что это было на самом деле?
— Старая обида, которая не давала мне покоя с тех пор, как герцогиня перебралась во дворец. Не думала, что окажусь так близко к ним, в самом Лондоне, но…
— Близко? К кому?
— К мужчинам, которые отвергли меня, когда я была молода.