— Рустам сразу поймет, если…
Да он на расстоянии ощутит предательство. Рефлекс никогда хищника не подведет. Он учует запах измены. Гнилую вонь. И тогда никакая тюрьма его не удержит, никакие в мире стены не окажутся достаточно крепки.
Черт, почему я вообще об этом думаю? Ответ предельно ясен. Нет. Ни за что. Никогда. Скорее погибну, чем пойду на подобное. Размышлять о таком и то противно.
— Еще раз повтори свое грязное предложение — глотку тебе перегрызу, — выдаю раздраженно.
— Я дам тебе время подумать, — ровно заключает Джеро.
— Я в этом не нуждаюсь, — отмахиваюсь. — Ты оглох? Мой ответ — нет!
Хватка резко разжимается. Краткий миг — я снова свободна. Инстинктивно растираю затекшие запястья.
— Тяжело тебе придется, — голос Джеро бьет в мой затылок. — Получила реальный шанс спасти любимого мужа, но ничего не сделала. А может, ты не так сильно его любишь? Может, только и ждешь, когда вырвешься на волю?
— Чушь, — едва дышу. — Что ты несешь?
Тихо. Очень. Гробовая тишина. Музыку не беру в учет, как и приглушенные голоса окружающих людей.
Я точно в храме? Или в пекле?
Оборачиваюсь и понимаю, что Джеро исчез. Оглядываюсь, озираюсь по сторонам и не обнаруживаю его нигде. Внутри становится неожиданно пусто. Лед сковывает нутро, сердце болезненно ухает вниз. А вдруг я и вправду упустила возможность сохранить жизнь Рустама?
Глава 32
— Поздравляю, ты своего добился, — тонкие губы растягиваются в улыбке. — Не каждый умудряется заслужить встречу со мной.
— Что изменилось?"
"— Меня впечатлил твой стиль беседы с Верманом, — он кладет нож на стол прямо передо мной. — Повторишь? Уверен, этот предмет будет поудобнее карандаша.
— Ручка.
— Прости?
— Там была ручка.
— Не важно, — пожимает плечами. — Теперь ставка в любом случае выше.
— Важно, — моя очередь показать ему улыбку. — Дьявол в деталях.
Он понимает, на эмоции вывести не получится.
— Считаешь себя очень крутым, да? Не спорю. Достижений много. Ты превзошел своего отца и старшего брата, построил совсем другую империю, ты пробрался в наш круг. Ты стал одним из высших, получил право играть чужими судьбами.
— Я делал ровно то, что и любой из вас.
Мое ровное заявление ощущается гораздо неприятнее, чем удара ножа под ребра.