Но зато хоть пожрем, да, Корнилова, ты ведь поделишься?
Сегодня выходной, а значит, Самохина не просто так накрутила кудри. Я не хочу с ней спорить и вновь бить лицом о тумбочку, мне потом достанется больше, в тот раз кровищи была целая лужа, Нина говорит, три раза воду меняла.
– Катя, а ты еще не забыла свой сломанный под Новый год нос? Так Арина тебе напомнит, а не она, так я. И тебя что, саму плохо кормят?
Моя Нинка заступится, а мне осточертело все вокруг: эти стены, запах хлорки, скрип двери, вечные сквозняки – я хочу на свободу, я хочу жить по своим правилам, точнее без правил.
Через две недели выпускной, за окном июнь, Костя обещал, что мы поедем на море. Я вырвусь из этих стен, из состояния обреченности и обязательно буду счастлива. Надо только Артемку спасти, но Костя поможет, он обещал.
– Ой, Нина, ты бы молчала.
– А чего это я должна молчать? Шлюха из нас ты.
– Рот закрой, овца!
Смотрю на себя в зеркало, глаза горят, волосы распущенные, как он любит. Облизываю и кусаю губы, они становятся влажными и яркими.
– Давайте вы вдвоем заткнетесь или уже забыли, кто вас отмазывает от гостей? Хотя некоторые так и лезут в дерьмо.
Девочки притихли, Катя смотрит с вызовом, Нина пожимает плечами, мол, ну дура, что с Самохиной взять? Нинка влюблена в моего брата, он приходит часто, а она сияет около него, я понимаю ее состояние, но Артем совсем не тот, кто ей нужен, пропадет с ним. Он уже пропал. Нехорошая компания, кражи, угоны, алкоголь, наркотики, он так и не простил родителей, даже на могилу к ним ни разу не ходил.
"Девочки больше не спорят, но это ненадолго, если Катя завелась, то это закончится скандалом, или Выдра вызовет всех и расскажет в красках, кто они такие и что в итоге из нас всех выйдет.
Директриса, конечно, боится покровителей, но не до такой степени, чтоб разлагать дисциплину и не держать нас в узде. Наверно не зря ее боятся и уважают, но я не хочу вспоминать ее всю свою оставшуюся жизнь.
Женщина, стоя у окна, проводила меня внимательным взглядом, ничего не сказала, лишь поджала губы. Представляю, как я ей осточертела, но у нас это взаимно.
Стараюсь идти медленно, но не получается, длинный коридор, два этажа вниз, крыльцо, теплый ветер в лицо, запах сирени, черный автомобиль за высоким кованым забором.
– Привет, – тихо здороваюсь, словно голос пропал.
Мужчина за рулем откладывает телефон, смотрит на меня, улыбается.