Мы живём не древние времена, ты меня ни к чему не сможешь принудить. Будешь мне угрожать, пытаться насильно удержать, я напишу заявление в полицию. Вот!
— А кто себя бил в грудь, уверяя, что готов исправить причинённый мне ущерб? — иронично протягивает он.
— Обстоятельства изменились! Нет, если ты хочешь, чтобы я в подобном, неряшливом виде явилась перед твоими родственниками, пожалуйста! Я готова! — делаю вид, что мне всё равно, равнодушно пожимаю плечами. Самой не верится, что наш разговор свернул в такое странное русло.
Его бровь вопросительно поднимается.
— Ну, я думаю, мы с Марко не ко двору. Я буду искать жильё, как только найду, тебе сообщу! — Марко ёрзает в моих руках, пытаясь дотянуться до Ерёмина.
— И откуда только ты свалилась на мою голову! — в сердцах произносит Ерёмин. — Я смотрю, она всё решила. Не посовестившись со мной, между прочим, твоим мужем! Садись в машину! Считаю до трёх!
Что-то мне подсказывает, что в эту минуту ему лучше не перечить, сделать так, как он приказывает.
— С Марко? — лепечу я, прижимаю щенка к груди. Он у меня его не заберёт. Если попытается, я начну кричать и визжать! На улице много прохожих, мне помогут!
— Да с Марко, с Марко! — чуть раздражённо отвечает он.
Глава 19
— Куда ты меня везёшь? — спрашивает Матильда, повернув ко мне настороженное лицо.
Всматриваюсь в неё внимательно. Почему я раньше не замечал, какой тёплый оттенок имеют её глаза. В эту секунду они меня завораживают своей глубиной. Сейчас в них читается беспокойство, тревога, опасение. Она прижимает к себе щенка, как будто демонстрирует миру и мне: «Я его никому не отдам!»"
"Поражаюсь, как в ней трогательно сочетается вызов и беззащитность.