Молюсь про себя, прошу бога сохранить ему жизнь, ведь больше ни на что надежды нет.
И бог слышит!
Врачи обнадеживают фразой:
— Дышит сам, мы отвезем его в больницу. По пути вызовем полицию.
— Я поеду с вами! — тут же прошу.
***
Снежана
Это была жуткая ночь, полная диких событий.
Барсега забрали в больницу, а меня… Меня почти сразу забрали в полицию, где я не один час объясняла следователям, что же случилось этой ночью в особняке.
Благо, в плаще, надетом на красное белье, мне там сидеть не пришлось. Аня привезла мне джинсы и свитер, в полиции разрешили переодеться.
Мне повезло… Или Барсегу повезло, тут как посмотреть.
Оказалось, что у Барсега было разрешение на оружие, из которого он стрелял. Это значилось в базе данных. А потом полицейские и вовсе убедились в том, кто именно был застрелен в том доме. Я ведь выложила им все про обвинения Вагана в нескольких изнасилованиях.
После того как они убедились, что был убит беглый заключенный, который к тому же проходит по делу об изнасиловании нескольких женщин, уже больше меня не мучили.
Конечно, полицейские завтра явятся в больницу для разговора с Барсегом, и вся эта катавасия продолжится, а пока что от меня отстали.
Но самым жутким был даже не допрос в полиции…
Я ведь на чистом автомате положила к себе в сумку телефон Барсега.
И вот, когда я выходила из полиции, на него позвонили.
Будь это кто угодно, кроме нее, я бы не взяла трубку. Но звонила именно его мать.
Я посчитала, что ей нужно знать, что ее сын в больнице и что сегодня он находился между жизнью и смертью.
Однако она и слова не дала мне вымолвить, начала голосить в трубку:
— Ваган умер в лазарете! Его убили урки! Барсег, мальчик мой, ты один у меня остался! Горе-то какое…
Не знаю зачем, но я вступила с ней в диалог и рассказала все как было.
Что Ваган сбежал из тюрьмы. Что он чуть не отравил Барсега, угрожал оружием мне и ему. И что умер он тоже здесь, а ни в какой не тюрьме.
— Ты сейчас все врешь! — вдруг кричит она. — Ты все придумала, лгунья!
Тогда я задала ей один-единственный вопрос, который давно вертелся на языке:
— Каролина Вазгеновна, вы вообще Барсега любите? Вам хоть немножко важна его судьба?
Она не ответила мне, бросила трубку.