— Одеваться ты не будешь? — она неотрывно смотрит на мою грудь в картинках, и я не удерживаюсь, играю мышцами.
— А надо?
Она быстро отводит глаза. Щелкает пультом, и на стене вспыхивает экран телевизора.
Сую нос в холодильник.
Уф.
Знаем ведь оба, зачем пришли ко мне. А я что-то… волнуюсь.
Терпеть не могу эти неловкости.
А ещё, похоже, у меня нет вина. Есть только початая бутылка, предлагать ее Эле не хочется.
И не купить уже нигде, все закрыто.
Чешу голову. И лезу в карман за ожившим телефоном.
— Говоришь, мобильный у тебя разрядился? — Эля встаёт с дивана.
— Я думал, что разрядился, — улыбаюсь ей. Глупо вышло, меня спалили. Хотя, она ведь сразу видела, что понравилась мне. А маленькая ложь иногда подталкивает к решительным действиям. Бросаю взгляд на экран и уточняю. — Не против? Ответить надо.
— Валяй, — она проходит мимо, чуть толкает меня бедром. Занимает мое место возле холодильника, хозяйским взглядом окидывает продукты.
Невольно засматриваюсь на это дело. Представляю ее здесь же, утром, голую.
Как она достает бутылку с молоком и жадно пьет.
— Ответишь, может? — она кивает на разрывающийся в моих руках телефон.
— Да-да, — спохватываюсь, прижимаю трубку к уху. — Мам? Случилось что-то?
— А я уже и позвонить тебе не могу просто так? — на том конце провода мама настроена на спор, явно.
— Можешь, конечно, просто… — бросаю взгляд на часы на стене. — Три утра. Чего не спишь?
— Да не могу, волнуюсь, — она говорит быстро, глотает окончания. — Уже через несколько часов заявление подавать.
— Так, наверное, занят? — логично интересуюсь и поднимаю бровь. Чтобы она со мной свои отношения обсуждала — такое впервые. Действительно, нервы. — Ложись спать спокойно.
— А ты почему до сих пор не лег? — настораживается мама. — Опять там с девицей?
Смотрю на Элю, как она, встав на носочки, что-то ищет в верхнем шкафчике.
Длинные ноги, короткое платье, и эти ее детские косички.
— Нет, — говорю в трубку.
И я не вру, я не с девицей, я с Элей. И мы скоро ложимся — это тоже факт.
— Завтра не опоздаешь? — не успокаивается мама. — В кафе. Приедет дочь Давида, Эмма…
— Я помню, — от одного имени зеваю, слушать про эту девчонку нет никакого желания. — Умница, красавица, хорошая папина дочка.
— Эрик, не язви, — пресекает мама. И честь моей будущей сестры защищает. — И только попробуй ее завтра чем-то обидеть.
— Не собирался, — заверяю.