Вадим начинает говорить, я киваю, а у самой в голове каша. Ничего не понимаю. И вроде бы согласна с ним, а вроде бы.
— Там же не сережки, правда? — Спрашиваю даже для себя неожиданно. Вадим улыбается и тянется пальцами к моей щеке, чтобы погладить. У меня на глаза наворачиваются слезы.
— Нет. Там не сережки. Там предложение совершить ужасную глупость вдвоем. Я понимаю, что тебе страшно. Мне тоже, поверь. Я привык думать головой и по сто раз все взвешивать, просчитывать шаги и прогнозировать последствия. Но с тобой это никогда не получается.
— Но может нам все же не стоит торопиться? — я задаю вопрос, чувствуя себя постыдной трусихой. Но однажды я уже действительно очень больно обожглась.
Второй такой ожог мое сердце не выдержит.
Не дождавшись, когда я возьму ювелирный чехол в руки, Вадим сам нажимает на кнопочку. Взгляд падает на очень красивое дико дорогое кольцо.
— Конечно, не стоит. Я даже согласен ждать законный месяц до регистрации.
На щедрое предложение Вадима реагирую истеричным смешком.
ЕГО предложение меня шокировало, это чистейшая правда. Но сейчас я чувствую, что страх отступает, а на его месте — надежда.
Тянусь к кольцу, глажу большой камень лазурного цвета. Такого же, как глаза у моего Вадима. Если соглашусь — буду всегда носить с собой его взгляд.
— Мне кажется, очень рисково выходить замуж за мужчину, который смог отобрать твое имущество у бывшего. Ты еще опаснее, чем Кирилл. Впишешь что-то в брачный договор, а я же даже не пойму.
Одновременно хвалю Вадима за талант и обвиняю в еще не совершенном преступлении. Он в ответ просто смеется.
— На твоем месте я бы лучше боялся, что мне известно как минимум десять
способов затянуть развод до бесконечности... Так что думай о том, что соглашаясь, ты от меня уже вряд ли сбежишь.
ЕГО слова совсем не пугают. Наоборот Бешеное сердце вырывается из груди и ноет. Меня подкупает его уверенность и настой.
— Только давай в брачном договоре напишем, что готовлю не я. И что твоей бывшей свекрови вход в наш дом воспрещен, она мне совсем не нравится. Думает, что ты со мной голодаешь.
Вадим смеется и кивает
— Что-то еще?
— Да Еще давай запишем, что ты будешь меня любить до самой смерти. И прощать косяки. А я буду любить тебя.