Похлопав рукой по ее стенке, фон Траппен продолжал:
— Конечно, печь может использоваться и для других целей, о которых правительство Его Величества предпочло не упоминать. Вы не догадываетесь, о чем я?
— В полном недоумении, — ответил Инди и заметил, как блеснули глаза фон Траппена.
Его взгляд напоминал взгляд стервятника, готового схватить жертву. В ту же минуту в зал внесли статую Тутанхамона и поставили возле печи.
— Чистое золото, — сказал фон Траппен, погладив рукой статую. — Оно легко расплавится, и мы получим симпатичные слитки.
"Инди чуть не задохнулся от гнева и ужаса.
— Вы расплавите статую? Это самое ужасное, что только могло случиться!
— Неужели? — сказал фон Траппен, дотронувшись до пластыря под глазом.
Шагнув к Инди, он больно ущипнул его за щеку и улыбнулся, услышав, как Инди вскрикнул от боли. Проделав то же самое с Саллахом, он сказал:
— Мне интересно, что вы думаете о том, как еще можно использовать эту печь? Между прочим, она позволяет легко избавиться от неугодного человека… или даже от двух неугодных… мальчишек.
Глава 12
Инди читал где-то, что кайзер Германии был без ума от военных мундиров и любил переодеваться по любому поводу. Инди давно обратил внимание, что фон Траппен подражает своему кайзеру. Можно было предположить, что он перенял и его любовь к переодеваниям.
Фон Траппен вышел из зала, приказав не упускать из виду мальчишек. Так и есть. Вернулся он уже в белом мундире морского офицера с эполетами на плечах и в фуражке с высокой тульей.
Увидев его, матросы, сторожившие Инди и Саллаха, тотчас встали по стойке смирно. Фон Траппен небрежно козырнул, дотронувшись до виска рукой в белой перчатке, и отдал приказание грубым тоном, похожим на собачий лай. Матросы щелкнули каблуками и бросились его выполнять.
— Стойте, это не может произойти! — закричал Инди, увидев, как матросы тащат статую к печи. — Вы не имеете права это делать! — бросил он фон Траппену.
— Не имею права? — повторил фон Траппен. — Ну так полюбуйтесь, как я буду это делать!
— Но зачем вам это? — потребовал объяснения Инди. — Вы ведь могли вывезти статую из страны и продать алчному коллекционеру или продать за баснословную цену какому-нибудь музею, в котором никто бы не спросил, как она вам досталась. Но зачем плавить ее? Расплавленное золото не стоит столько, сколько древняя ценность.