Мне стесняться нечего, а ей любопытно… Вон, как любопытно, даже глазки легкой сладкой мутью заволакивает…
Нереально восприимчивая мне Морковка попалась! Столько кайфа!
И сколько его еще впереди будет!
Рывком дергаю ее за бедра на себя и, неотрывно глядя в широко распахнутые глаза, вхожу. Быстро, до конца, не жалея, потому что тоже не железный, и эта долгая, длиной в месяц, прелюдия порядком подзаебала.
Хочется отомстить за свои нервы, ожидание, постоянное ощущение, что из меня делают дурака.
И хочется уже потрахаться всласть с женщиной, которая определенно тебе по вкусу.
А Морковка мне подходит!
Даже очень!
Держу за обтянутые тонкой сеткой бедра, чтоб не дергалась и принимаюсь сначала мягко, а затем все агрессивнее, все сильнее насаживать ее на себя, сразу беря нужный мне жесткий темп.
И кайфую от того, что сдерживаться не надо!
Ей все нравится!
Так гнется, так стонет, так смотрит! От одного этого можно кончить! Но пока рано. Пока тянем кайф. Ох, какой же кайф…
Морковка периодически пытается бунтовать, приподнимается на локтях и тянется ко мне, но я жестко пресекаю самоволие, сейчас мне вообще не нужное.
В памяти опять флешбеки нашего прошлого секса. Мы на диване в моем кабинете… Кажется, ей нравится быть сверху…
Потом. Потом поиграешь, Морковка моя, попрыгаешь на мне всласть… Когда я первый голод утолю.
И потому все попытки подняться — нахер!
Сначала — мне!
Наверно, в памяти навсегда отпечатается эта охренительная картина: полуобнаженная нежная женщина, распростертая на темном дереве стола, запрокидывающая бессильно голову, пытаясь оставить за собой хоть чуть-чуть инициативы, и теряющая ее, теряющая себя в происходящем, и от этого еще желанней становящаяся! Любой мужик знает, что самые сладкие женщины — это те, что отдаются полностью.
Морковка отдается полностью.
И я беру все, что она отдает. Тоже полностью. И еще возьму. Все возьму. До самого донышка.
Мой член, скользящий в бешеном уже темпе в ней, задранное вверх, сбившееся на талии платье, подрагивающий от каждого моего движения нежный животик… Не оторвать глаз!
Все же чуть-чуть перевожу взгляд, ловлю мутное горячее выражение в ее черных зрачках…"
"Ну давай, Морковка… Теряй себя.
Наклоняюсь ниже, не прекращая диких, жестких движений, рычу сдержанно:
— Имя! Как тебя зовут?
— Ма… Ма… — стонет она, закатывая глаза, подаваясь бедрами и прижимая все сильнее к себе ногами.