— Сегодня утром ему нанес визит Платон Николаевич Зубов.
— Удивительное дело, — усмехнулся я. — Как бы то ни было, не вижу причин обсуждать это прямо здесь, на улице. Так что если ваше сиятельство не возражает, предлагаю продолжить у меня в кабинете. — Я отошел в сторону и жестом пригласил Орлова войти в дом. — Я велю подать чай. Желаете перекусить?
— Нет, благодарю.
Судя по тому, как его сиятельство поднимался по лестнице — быстро, рывками, чуть ли не вприпрыжку — беседа с градоначальником и правда была не из приятных.
— Устраивайтесь поудобнее. — Я указал на стоявший у стены диван. — Полагаю, торопиться нам некуда, так что…
— Пожар на том берегу Невы — это ваша работа⁈
Вот так, сразу к делу. Видимо, на этот раз Зубовы не постеснялись подключить тяжелую артиллерию. И то ли достучались до своих покровителей в столице, то ли обратились с жалобой прямо в Тайную канцелярию, тем самым обрушив на голову Орлова всю тяжесть и мощь начальственного гнева.
— Если мне не изменяет память, никто не обязан свидетельствовать против себя. — Я пожал плечами. — Моих людей в чем-то обвиняют?
Вопрос был чисто риторическим, однако Орлов вдруг замялся и отвел взгляд.
— А вы сами как думаете? — вздохнул он. — Разумеется, Платон Николаевич не потрудился привести никаких доказательств, но почему-то Петру Петровичу оказалось достаточно одного его слова.
— Действительно — с чего бы? — ехидно отозвался я. — И чего же они требуют от вас? Судить меня? Немедленно взять под стражу, заковать в кандалы и отвезти в крепость на острове?
— Нет. — Орлов сдвинул брови и принялся тереть гладко выбритый подбородок. — Платон Николаевич требует, чтобы вы немедленно освободили какого-то дружинника. Все остальное его как будто и вовсе не интересует. Хотя, насколько мне известно, род Зубовых понес немалые убытки.
Я усмехнулся. События развивались весьма стремительно — но именно так, как я и предполагал.
И Зубовы начали суетиться.