Даже с Горчаковым нас было всего пятеро — куда меньше, чем уцелевших уцелевших врагов, но те уже не пытались сопротивляться и просто неслись через лес, не разбирая дороги. Снова рявкнул револьвер Рамиля, и одна из теней, споткнувшись, полетела в мох.
И на нее тут же обрушился еще один боец моего немногочисленного воинства. Может, пока и уступавший бронированным здоровякам силой, но уж точно самый быстрый и беспощадный. Огненный силуэт полыхнул, с ревом вгрызаясь в распростертое на земле тело, и до моих ушей донесся протяжный вопль.
Как и я сам. Основа радостно глотала остатки маны из резерва, разгоняла тело до сверхчеловеческих пределов, и я несся через лес, сбивая с ног беглецов рукоятью меча и выискивая в темноте рослые фигуры гридней из Елизаветино.
Судя по шуму и возне за спиной, пленных мы уже взяли достаточно, и последнего из отступавших я решил только припугнуть напоследок. Огненный шарик примерно в кулак размером промчался между деревьев, обогнал бегущую фигуру и врезался в ель. Пламя тут же вспыхнуло и с треском побежало вверх, озаряя почти опустевший лес ярким светом.
— Стой! Не надо. — Я схватил руку подоспевшего Рамиля, отводя уже нацеленный револьвер. — Пусть уходит. Будет, кому рассказать зубовским, что здесь случилось.
— И то верно, — отозвалась темнота за спиной голосом Жихаря. — И в Тосне пусть расскажет — или откуда они там?.. Чтобы ни одна собака больше сюда не сунулась. Хоть за деньги, хоть за спасибо.
— Именно. А остальных — вяжите. — Я развернулся и неторопливо зашагал обратно к лесопилке. — И позовите Ивана с Седым — пусть пока оружие соберут, нам еще пригодится.
* * *— Двадцать четыре человека, ваше сиятельство, — бодро, по-военному отрапортовал Жихарь, козырнув. — Троих живыми взяли, остальные… В общем, сами понимаете.
— Двадцать четыре? — переспросил я. — Мне казалось — больше было.
— Ну, одного вы отпустили. Может, кто-то и удрал — если поближе к деревьям сидели. А может, еще лежат там где-нибудь. — Жихарь махнул рукой в сторону леса. — Ничего ж не видно толком.