— Думаю, моя семья может рассмотреть совместное дело, — осторожно начал я. И Ольга просияла:
— Благодарю, мастер Морозов. Наши секретари обсудят подробности. Ну, не буду вам мешать.
Она ускорила шаг, оставив нас вдвоем.
— Надеюсь, ты не будешь ревновать? — уточнил я, обернувшись к Алине.
— Совместные дела хорошо развивают профиль и добавляют подписчиков, — ответила девушка. — Фанаты начнут строить новые теории, с кем же на самом деле встречается темный ведьмак. И поисковые запросы только вырастут. Хотя имейте в виду, что Ольга Сергеевна очень ветреная девушка.
— Кстати, я не вижу Воронцова, — произнес я, чтобы сменить тему разговора.
— Аркадий затворник, — ответила Шереметьева, несколько помрачнев. — Как и твой брат. Он редко посещает ведьмачьи мероприятия. Поэтому это как раз нормально. Не думаю, что Пожарские ожидали его увидеть.
— Не предполагал, что активный блогер и музыкант на самом деле затворник.
— У каждого свои недостатки, — пожала плечами Алина. И я согласился с этим заявлением.
За разговорами мы не заметили, как вошли в лес.
— Красиво здесь, — протянула девушка, вглядываясь в кроны деревьев.
— Надеюсь, тут нет леших и болотников, — пошутил я.
— Болотников точно нет. А вот леший обязан быть. Кто-то же должен следить здесь за порядком. А кто справится с этим лучше, чем Хозяин леса?
— Тоже верно, — пробормотал я.
Мы вышли на поляну, в центре которой стояла хижина. На пороге уже сидела закутанная в шаль высокая женщина. Она словно ожидала нас. Хотя, она провидица, и должна была знать, что мы явимся.
Едва мы вышли на поляну, женщина поднялась на ноги. С ее головы слетела шаль, открыв растрепанные серые, словно дорожная пыль, волосы. Изможденное лицо с острым носом и упрямыми тонкими губами исказила хищная улыбка. Женщина обвела нас полночным взглядом и заговорила неожиданно глубоким голосом:
— Внимайте мне все священные роды,
великие с малыми Хеймдалля дети!
Я вижу летящие стрелы из крови,
Я зрю изо льда и из пламени копья,
Мне ведомы меч из воды и оковы
Из ветра плутающего между скал.
Она выкинула вперед жилистую руку, которая дрожала. На запястье позвякивали браслеты из бусин и косточек. Мне казалось, что ведьма искала белесым взглядом кого-то определенного:
— Но раньше неведом мне был черный сумрак.
Он пахнет разломом в иные миры.
Он знает вкус смерти и запах страданий.
И он уже умер, но все же живой.
Он станет проклятьем иль нашим спасеньем?
Не знаю.