— А у вашего Брауна тоже отсутствует чувство юмора, просто начисто отсутствует, — сказал Хэвиленд и направился к выходу.
— Ну что за дубина, — сказал Клинг. — Он когда-нибудь…
— Ну что же — заговорил Мейер, а глаза его при этом подозрительно поблескивали, — в известном смысле он не так-то уж и не прав. Нарушение закона Манна считается серьезным преступлением. И даже очень серьезным."
"Клинг внимательно посмотрел на него. Мейер говорил сейчас о том же самом и почти теми же самыми словами, что и Хэвиленд, но звучало это у него как-то совсем по-другому.
— Я понимаю, что это очень серьезно, — сказал он. — И я буду соблюдать предельную осторожность, Мейер.
— Осторожность — это для вас ключевое слово, — сказал, улыбаясь, Мейер.
— Да, собственно, если говорить по правде, — сказал Клинг, — так этот чертов срок — с десятого июня — может вообще все испортить. Клер, как вы, конечно, знаете, учится в колледже. И может оказаться, что на эти дни придется самый разгар её выпускных экзаменов.
— А вы, небось, уже давно планировали эту поездку? — спросил Мейер.
— Да-а, — неуверенно протянул Клинг, все ещё обдумывая эту чертову дату — десятое июня, которая может войти в столкновение с расписанием Клер, и пытался найти хоть какой-нибудь выход, учитывая при этом и тот случай, если такого столкновения не произойдет.
Мейер с сочувствием покивал головой.
— Наверное, для вас это будет целое событие? — спросил он. — Это первая совместная поездка, я так понимаю.
Погруженный в свои размышления и связанные с этим расчеты, Клинг совершенно машинально ответил, правду, снова не думая о том, что разговаривает сейчас с одним из своих коллег — с полицейским.
— Да, — сказал он. — Мы ведь влюблены друг в друга.
* * *— Самое паршивое в тебе — это то, — сказал Хэвиленд, наблюдая, как Браун сосредоточенно изучает карточки, — так это то, что ты просто влюблен в свою работу.
— Если не считать сна, то большую часть своей жизни я провожу в этом помещении, — сказал Браун. — Черт возьми, было бы, по-видимому, просто ужасно, если бы при этом я не любил того дела, которым занимаюсь.
— Ничего подобного, ничего страшного не было бы, — сказал Хэвиленд. — Я, например, просто ненавижу работу полицейского.
— Так почему же ты в таком случае не уходишь с этой — работы? — прямо спросил Браун.
— Просто я им необходим, — сказал Хэвиленд.
— Это уж точно.
— Конечно, точно. Да ведь наш отдел и недели бы не просуществовал, если бы я не вел его за руку.