Она смотрела сейчас на лицо своего мужа, и лицо это совсем не было похоже на лицо человека, которого она знала и любила. Лицо Кареллы сейчас не отражало никаких человеческих чувств, рот его превратился в горизонтальную, как бы прорезанную ножом полоску, а глаза сузились до того, что невозможно было в них разглядеть зрачки, раздутые ноздри мерно пропускали воздух в легкие. Он твердо стоял на слегка расставленных ногах. Она взглянула на его руки и они ей показались намного больше тех, к которым она так привыкла, теперь это были солидные и мощные орудия смерти, казалось, только и ждавшие своего часа.
Однако Дейв не подозревал, что он будет иметь дело с машиной, и в неведении своем принялся нажимать на кнопки.
Левый кулак Кареллы попал ему в солнечное сплетение, и как только он согнулся от боли, правая рука Кареллы сокрушительным апперкотом в челюсть отбросила его на тот же стол.
С необычайной легкостью, подобно опытному бильярдисту, который только что послал шар в лузу и изготавливается для нового удара, Карелла сблизился с ним и, едва Дейв поднялся со стола, то был уже рядом с ним в выжидающей позиции.
Когда Тедди увидела, как, подымаясь с пола, Дейв схватил валявшуюся там винную бутылку, рот её беззвучно раскрылся от ужаса. Но каким-то внутренним чутьем она понимала, что это отнюдь не явилось неожиданностью для её мужа. Лицо его не изменилось ни на йоту. Он спокойно смотрел на то, как Дейв ударил бутылкой об стол.
"Когда Тедди увидела, что в руках у Дейва осталось горлышко с торчащими острыми осколками стекла, это напугало её до такой степени, что ей захотелось закричать, ей впервые захотелось иметь голос только для того, чтобы кричать от ужаса. Ей казалось, что муж её теперь наверняка будет изрезан, изуродован этим кошмарным оружием, она была уверена, что Дейв настолько пьян, что пойдет на все.