На этот раз она возвратилась с двумя листками почтовой бумаги и авторучкой.
Клинг положил листки на кофейный столик и задумался, вертя ручку в руках.
— А как зовут вашего декана? — спросил он.
— Какого? У нас их несколько.
— Ну того, который ведает каникулами.
— Такого у нас нет.
— А всякими разрешениями, касающимися ваших занятий?
— Энн Кейл.
— Она мисс или миссис?
— Мисс, конечно, — сказала Клер, — замужних деканов не существует в природе.
– “Дорогая мисс Кейл”, — проговорил вслух Клинг, начиная писмо.
— Начало просто блестящее, — подтвердила Клер.
– “Дорогая мисс Кейл! Я пишу Вам по поводу моей дочери и Вашей студентки Клер Таунсенд. Мы обращаемся к Вам с просьбой разрешить ей начать сдачу экзаменов не в предусмотренное экзаменационной сессией время, а досрочно. Она могла бы приступить к сдаче экзаменов уже третьего июня и в течение недели завершить их”.
— Тебе нужно было сделаться писателем, — сказала Клер. — У тебя просто врожденный талант.
— Не будем сейчас об этом, — сказал Клинг и продолжил свое сочинительство. — “Как Вам, несомненно, известно, Клер — добросовестная и старательная студентка…” — Он приостановился — Это и в самом деле так?
— Да, я с первого же курса участвовала в самых различных конкурсах, причем не только спортивных, и почти всегда занимала призовые места, — сказала Клер.
— Надо же, не разглядел такого гения, — сказал Клинг и вернулся к письму.
Турне по Западу! — восхитилась Клер.
"“…десятого июня, — продолжал Клинг, — и она предложила взять с собой и племянницу. Полагаю, что подобную возможность упускать не следовало бы, поскольку тут представляется случай значительно расширить — я глубоко уверен в этом — культурный и общеобразовательный — диапазон девушки, и именно это соображение позволяет мне обратиться к Вам с просьбой несколько изменить сроки сдачи экзаменов.