И наступление он провел блестяще: вся Южная Швеция оказалась у него в руках, но он переоценил свои возможности и на полпути к Стокгольму потерпел поражение у Йенчёпинга. Когда у Акселя достаточно громко вырвалось:
— Между Маркет и Маркетшалор? Все Финляндское княжество? Он с ума сошел! — я ему ответил:
— Аксель, за столом так громко не разговаривают.
— Я — не «Аксель», я — херре Риксканцлер!
— Риксканцлер страны, которая безоговорочно капитулировала? Звучит! Аксель, если ты сорвешь мирные переговоры, то через десять часов в твоем Риксроде будет находиться штаб моей временной военной администрации.
— В Стокгольме — 20 000 гвардейцев!
— Да нет там у тебя никого. А даже если и есть. Дамы, мы Вас покинем на несколько минут. Густав, не напрягай ногу, ты уже знаком с этим устройством, а Аксель — придуривается.
Мы спустились вниз, там в подвале комендант что-то вроде тира обустроил, и висело несколько кирас, аналогичных тем, что были на всадниках-кирасирах Густава. В две крайних я выстрелил одиночными, а в центральную дал очередь из «Стечкина», который взял по пути у одного из гвардейцев.
— Сходи, дырочки посмотри. Такая пуля пробила лат и ногу королю. Из такого пистолета. Много твоих гвардейцев в живых останется в Стокгольме? Ваших на озере было 200 против одного моего. Пойдем ужинать, Аксель. Вы — проиграли, смирись. Настроен я мирно, и лишней крови мне не нужно. Но придется освободить Эстляндию, Лифляндию и Финляндию. А мы поможем утихомирить Данию и Польшу.
Тут дверь отворилась:
— Андре, у Вас все в порядке? — раздался голос Марго.
— Да, конечно, Аксель заинтересовался судьбой своих двадцати тысяч гвардейцев, пришлось показать.
Мы поднялись наверх из подвала. Сюда спустился и король, и будущая королева, сильно обеспокоенные выстрелами. Я протянул поставленный на предохранитель пистолет гвардейцу.
— Из такого меня ранили. — сразу заметил король.
— Мощное оружие.
— Это больше игрушка, для ближнего боя. Мощных ты еще не видел. С мощными мы придем в Данию.
— А вы не боитесь, что против вас ополчатся все? — спросил меня Оксеншерна, усаживаясь за стол.
— Уже нет, Аксель. Были сомнения до весны прошлого года: могли не успеть все сделать, люди могли не приспособиться и не привыкнуть к нашему климату, завод мог не запуститься, денег не хватить. Сомнения были, теперь они растаяли.