Следующий день мы с Игорем потратили на то, чтобы восстановить подвеску и тормоза на их автомобиле. А вечером старик мне напомнил, что мы забились с ним на две бутылки.
— Приемный день у нее вот-вот настанет, в полночь. Но так как ты можешь не вернуться, то выставляй сейчас. А я Гоше, прямо сейчас деньги отдам за два пузыря. — залез в карман, и отсчитал гривны. Я при них, и под пару стопариков, собрал в рюкзак все, что было необходимо. Дурить, так дурить. Ну, и чуть загодя до полуночи отправился на заброшенную часть полигона в церковь с перекошенным деревянным крестом.
— Хто пожаловал-то? С миром, али как?
— Присаживайтесь, милая, отведайте коньячку!
— В храме христовом не сидят! Али ты католик?
— Нет, не католик.
— А чего ховаешься?
— Война идет, сам-то русский, а несколько лет назад мне украинский паспорт выдали, теперь в армию хотят забрать, чтоб я в своих стрелял, а они в меня.
— А чего ты хочешь?
— Вот, выпей для начала, божий человек, закуси, а там, глядишь, и доверю тебе маленькую тайну своих желаний.
Выпить бабулька уважала, для этого, видимо, и пришла. И закуска ей понравилась, повторили.
— Хороший коньяк?
— Нравится он мне, и ты мне нравишься. Другой бы голосил во весь рот, а ты спокойно говоришь. Возьми меня за руку.
Я протянул руку, а ее рука прошла через мои пальцы.
"— Забавно! — сказал я, — Ну, в этом случае, я хочу пить этот коньяк не здесь, а во Франции. Все, что нужно у меня с собой. Еще стопочку?
— Не откажусь. — Фокусы у киношников работали на все сто. Рюмка-то настоящая, и коньяк в ней сам наливал. Коньяк исчез.
— Ну, не велика просьба, вот только пути обратно в это место и в это время уже не будет.