Главное суперинтендант сказал: вопрос увеличения поступлений доходов весьма его волнует, и раз речь не идет о попытке меркантилизма, а наоборот, государство становится одним из акционеров, то он не возражает против участия его наравне с остальными. Но свою подпись он поставит только после того, как лично осмотрит возможность изготовления земледельческого оборудования, за счет литой стали. Затем он не поленился, вместе с маршалом д’Отмером, притащить в зал пушку-гаубицу. Гранаты к тому времени я уже благополучно запер, задвинув их ногами в ближайшую комнату.
— Ну, что ж, Ваше сиятельство, интересная задумка. И реализация не подкачала. Но вы обещали показать действие тех гранат, которые я видел вчера.
— Вы понимаете, у них разлет осколков очень большой. До двухсот шагов. Самого взрыва вы не увидите. А если высунетесь, то рискуете так на месте и умереть. Вашу смерть мне точно не простят.
— Если так опасно, то зачем они?
— Бросать их нужно из-за укрытий, допустим, из-за фашин, из-за дерева, из-за угла, из окна.
— Что такое фашина? — «От, черт, прокололся!» — подумал я.
— Связанные ветки, иногда с мешком песка внутри, которыми укрепляют место лагеря. Татарская хитрость, они на нас набеги устраивают, в рабство наших людей забирают, в Стамбуле продают.
— Все равно, так война не ведется.
— А если враг зашел в город?
— Строить в четыре шеренги, и палить с колена через шесть шагов.
— Отличная тактика. Даниэль! Иди сюда.