Врёт… Судя по тому, что никто не спешит садиться к нему за большой стол, и все шкерятся по нарам, он и есть блатной."
"Осторожно присаживаюсь напротив.
— Как зовут?
— Степан.
В его голосе скрытая власть. Но ни одной наколки я не вижу. Несвежая, но дорогая рубашка… След на пальце от кольца.
— Кем в миру будешь?
— Врач я детский. Травматолог.
— Хорошая профессия… Ладно, располагайся, Степан. Моё имя Руслан. Вот здесь свободно, — кивает на свёрнутый матрас.
Время опять тянется очень долго. Местную еду есть невозможно.
Меня трясёт от этого жирного, мерзкого мента. Сжимаю кулаки и отворачиваюсь, слыша, как за спиной лязгает дверь.
— Такие вот суки наши стражи порядка! — цинично ухмыляется Руслан.
— Может, у Вас есть телефон? Я заплачу за звонок.
У блатных, слышал, иногда оставляют.
Отрицательно качает головой.
И время опять тянется. Я дожидаюсь следующей смены и пробую договориться с ней.
Хер!!
Тело, не привыкшее к неподвижности, сходит с ума. Я отжимаюсь. Много, часто…
Ничего не ем. Не могу!
Ночами мне снится Вика. И говорит она мне совсем другие вещи. Вернее, не говорит ничего. А только плачет. А я здесь… Мне хочется сломать её отцу челюсть!
На четвёртые сутки к нам попадает какой-то кручёный пассажир. Потому что Руслан тут же встаёт в стойку.
Новенький — пожилой, молчаливый… На лице застывшая мука. Руслан суетится с чаем для него. И они тихо о чём-то беседуют.
Ночью новенький стонет во сне.
От голода уже тошнит и кружится голова. Съедаю невнятную жидкую кашу на воде без соли и сахара.
Пятые сутки… Вспоминаю, что Вика всегда забывала закрывать окно на балконе так же, как и я. И очень надеюсь, что забыла и сейчас. И коты мои выживут.
Выпив такую же безвкусную бурду в стакане, остаюсь за столом с этими двумя блатными.
— У Вас что-то болит? — спрашиваю у новенького, не выдерживая.
— Кто спрашивает? — поднимает на меня тяжёлый уставший взгляд.
— Врач он. Травматолог детский, — тихо подсказывает Руслан.
— Помоги снять… — бросает новенький взгляд на Руслана.
Тот помогает ему избавиться из одежды.
Всё тело забито синим. Так мне кажется на первый взгляд. Но когда приглядываюсь в тусклом свете камеры, понимаю — наколок много. Но синева не от них. Сплошной синяк!
— Ебать… — взъерошиваю волосы.