Вы только матери его не сообщайте, я сам. Всё будет хорошо.
Серьёзных травм нет. Можно с ней как-то связаться?
— Дело в том, что она на лечении. И сейчас на таких препаратах, что не воспримет новость.
— Да Вы что?.. А в каком учреждении?
— У нас. В краевом психиатрическом диспансере.
— Благодарю. Понял. А про его отца Вы что-нибудь знаете?..
— Ой, там такая история… Борис просил никого не посвящать. Он ведь даже фамилию сменил. Но отца уже нет в живых. А больше, насколько я знаю, близких родственников нет.
— Мхм… ясно. А давно она у вас?
— Да лет семь уже.
— Спасибо ещё раз.
Скидываю вызов. Зависаю в гугле, пытаясь отыскать странные истории семилетней давности с фамилией его матери.
Минут через сорок Альбина отпускает интернов.
— Ладно, Державин, зайди…
Молча захожу. Присаживаюсь на подоконник, а не как обычно в её кресло. В кресло садится она сама, демонстративно закидывая ногу на ногу. Полы белого халата разъезжаются, демонстрируя резинки чулок.
"— Чего хотел? — не глядя, перебирает на столе бумаги. — Обратно не возьму…
Твоё место займёт один из этих мальчиков.
Неоднозначная фраза. Хищная улыбка.
Неа… не цепляет. Хоть со всеми тремя сразу перепихнись!
— Ради Бога! Я не за этим. Я за записью.
— А с чего ты взял, что моё предложение всё ещё актуально?
— Аль… Моя женщина беременна, — смотрю ей в глаза прямо.
Маска высокомерия слетает, обиженно поджав губы, Альбина отворачивает кресло.
— Дай, пожалуйста, эту запись.
— Пф… Что мне с твоего уважения?
— А что тебе с этого одноразового траха?
— Условия я тебе озвучила, Державин.
— Я не могу.
— Боишься, не встанет? — с ненавистью.
Разворачивается, вернув себе покер-фейс.
— Аля, не мне тебя учить, ты не девчонка. И всё же. Страсть между людьми проходит, а человеческие отношения могут остаться хорошими. Не делай так. Не делай, чтобы меня тошнило от мысли о тебе.
— А мне казалось, что тебе нравятся стервы.
— Стерва — это самка стервятника. Уродливая, воняющая тухлятиной курица, которая клюёт падаль. Кому она может нравиться?
— Гадёныш… — качает головой. — А ведь я тебя поддерживала.
— Так и я тебя. Разве нет? Но какой вопрос — такой и ответ.
Что, блять, я делаю?..
Ну не могу я пресмыкаться и льстить. Не умею.