Сладенькая… испуганная, растерявшаяся… как нечаянно растаявшее мороженое! И я хаваю это, да! Мне вставляет! Мне сейчас плевать на всё… Я утонул и захлебнулся в этой эмоции!
Со стоном углубляю поцелуй, как во сне покусывая её губку и лаская языком. Она почти не отвечает, задыхаясь, и вцепляется в мои плечи. Мои пальцы вжимаются в нервные окончания. Они знают, что делать. Всё давно на уровне рефлексов. А я…
Я, блять, сейчас кончу прямо так! В голове нарастает гул, вжимаю её в себя, впиваясь в шею. Наслаждаюсь её тихими вскриками.
Иди ко мне, пожалуйста!
Тяну за бёдра ближе.
Я сдохну сейчас, если не войдут в тебя!
Мозги в нокаут…
Толчок в плечи, но я больше ничего не осознаю и едва ли ощущаю это… Тяну её трусики ниже… Да чёрт с ними, пусть будут… И просто смещаю тонкий, восхитительно мокрый насквозь перешеек этих трусиков вбок и вхожу в неё пальцами. За затылок прижимаю крепко к своим губам, слыша жалобное, возмущённое мычание.
Мне похуй сейчас…
Несколько рывков пальцами внутри горячего тела, и я снова чувствую её сладкие судороги, ловлю губами стоны.
— Я хочу тебя… — голос ломается от возбуждения.
Ловлю её пальцы, кладу на свою рвущуюся ширинку.
Вскрикивает, рефлекторно сжимая мой член, и тут же отдёргивает руку. Отрезвляющая пощёчина прямо по разбитой скуле. Громко вдыхаю от неожиданной боли, отстраняясь от неё.
Ошарашенно смотрю ей в глаза, ничего не соображая.
Её ресницы часто‑часто порхают, глаза блестят, и лицо стыдливо покрывается румянцем.
— Уходите…
Растерянно смотрю на неё. Я же не хотел… Как меня так снесло?.. Нет, хотел, конечно, адски! Но не собирался!
— Вика…
Ищу слова, чтобы извиниться, и не могу найти. Потому что не хочу. Хочу целовать насильно, пока не оттает, пока не сдастся! И трогать её, пока не начнёт умолять о продолжении. Вколачиваться в неё, доводя до воплей и исступления…"
"— Я Вам не Вика! — отнимает от лица руки. — Убирайтесь!
Расстроена и потеряна…
— Виктория… — сглатываю я.
А мне на самом деле нечего сказать. Я сжимаю её кисть, мне становится вдруг стрёмно и хреново, что она может почувствовать всю эту историю грязной.
И деньги ещё эти…
Какой‑то пиздец.
Сжимаю её кисть крепче, потому что пытается вырваться.
— Да отпустите же! — подлетает с дивана. — Не смей ко мне прикасаться! Уходи немедленно… Сейчас муж мой придёт… Он руки тебе оторвёт.
— И чем же тебе не угодили мои руки? — взрывает меня вдруг.