Приведя себя в относительно нормальное состояние под контрастным душем, Гуров съел сваренные Степаном пельмени и, прихлебывая горячий кофе, почувствовал, что, кажется, начинает что-то соображать.
— Ну, кто начнет? — спросил Гуров.
— Наверное, я, потому что новостей немного, — сказал Степан. — Так вот, то, что мы принимали за оргазм, оказалось бронхиальной астмой.
Пивший в этот момент кофе Гуров подавился и долго кашлял, а Савельев деликатно постучал его по спине. Наконец, отдышавшись, Лев возмущенно спросил:
— Ты можешь хоть раз обойтись без своих штучек? — И потребовал: — Расшифруй!
— Объясняю! То, что Мария спрятала, оказалось дешевой копией действительно безумно дорогого колье княгини Шеловской.
— Твою мать! — не сдержался Лев.
— Вот и я в том же разрезе, — поддержал полковника Степан. — Копия была сделана несколько лет назад ныне покойным ювелиром Кохом и его ныне здравствующим сыном Лазарем не с оригинала, а с фотографии в каталоге, причем заказчик предупредил, что идеального сходства не требуется. Он расплатился с ювелирами по-царски, а в качестве верительной грамоты и превентивной меры, поскольку оставил крупный задаток, продемонстрировал фальшивый золотой царский червонец, изготовлением которых баловался ныне покойный брат мадам Кох.
— Это надо обдумать, — медленно сказал Гуров. — Количество идиотов в России неуклонно падает с каждым годом, так что если уж человек выбрасывает бешеные деньги за изготовление дешевой копии, значит, ему это зачем-то надо. Причем копию определенной вещи. Еще что?
— Почерк на записке, которая лежала с якобы колье, Александрову не принадлежит.
— Час от часу не легче, — пробормотал Лев, а Степан продолжал:"
"— Я имел беседу с мадам Егоровой номер два. Ну что сказать? Она вспоминает о семейной жизни с Егоровым без особого удовольствия, но и не кроет его последними словами. Как я понял, это был брак даже не по расчету, а по здравому смыслу: он — министр областного правительства, она — заместитель управляющего не самым захудалым банком.