Не потому, что ей надо показать интерес, как делала Амина, а потому что он ей не безразличен. По его вине, они оба угодили в эту ловушку. Он — мужчина, ответственность лежит на нём, поэтому он должен обрубить всё единым махом. Лучше сделать один раз больно, чем растягивать экзекуцию, мучая и женщину, и себя. Единый видит, как ему трудно держаться холодно и отстраненно, но нельзя больше давать Рите надежду, всё больше и больше прикипая друг к другу. У него есть обязательства и обязанности. И будет сын. Ребёнок ни в чём не виноват, как и его мать.
Он должен справиться!
К замку подъехали после обеда. Ревис коней не гнал, два раза останавливались, чтобы самим размяться и освежиться.
Не зная, как прощаться на чужих глазах, Мариэта неловко ткнулась Михаэлю в грудь, ощущая под ладошкой, как неистово скачет его сердце.
— Я пойду.
— Иди, — мужчина стоял, не шелохнувшись. Рук не поднял, обнимать не стал, но смотрел… так смотрел, что душу выворачивало. Отвёл глаза и, чуть отстранившись, добавил: — Остановлюсь на постоялом дворе, Ревис довезет, у него там знакомый. Буду искать работу. Если не возьмут, приходи туда.
— Постоялый двор «У озера», его все знают, — откликнулся возница. — Удачи тебе, лера! Садись, Михэ, поехали дальше. Нам еще почти два оборота колесить — озеро-то с другой стороны города, а мы до него ещё не доехали.
— Не прогонят? — Михаэль не хотел уезжать, не убедившись, что зельеварка попала в замок.
— Не должны, она ведь на отбор пришла, — с сомнением ответил Ревис. — Ладно, давай немного подождем, кони отдохнут, да я ноги разомну. Надо было той мази взять, что твоя жена нашему деду оставила, колени крутит так, что иную ночь и не засну.
Михаэль проводил взглядом фигурку зельеварки, которая свернула с тракта на дорогу, ведущую к замку.