Это фары, подъехавшей машины.
Эмир подхватывает мою дрожащую руку и небрежно продевает на неё ручку от сумки.
— Внутри три твои вещи. Там нет ничего особенного, но трёх вещей тебе вполне хватит, — на короткое время он уходит в раздумья, а я продолжаю стоять перед ним, изображая из себя соляной столб.
— Они мне не нужны…
Усмехнувшись, он берёт меня за руку и ведёт за собой прямо под ливень. В считанные секунды я промокаю до костей, но мне уже всё равно. Мне легче под дождём. Он смывает с меня всю ту грязь, в которой вымазала меня семейка Элмас.
Мне требуется немалых усилий, чтобы переставлять свои ноги. Они не слушаются меня. Я хочу упасть на раскисшую землю и больше никогда не вставать.
Эмир не даёт мне свалиться. Он дёргает меня всякий раз, когда ноги мои путаются друг о друга.
Скулю от боли. От любви, что отравила меня, глядя на то, как в ворота входит Рифат со своей свитой. Один из охранников удерживает над ним зонт, как будто его хозяин беспомощный.
— Диана, — оскалившись, расставляет Рифат свои руки. — Вот мы и встретились вновь. И как же я рад, что именно при таких обстоятельствах!
Застываю. Тело отказывается двигаться дальше. В лапы ещё одного дьявола…
Я бросаюсь на Эмира, цепляюсь за него, как за спасительную соломинку, позабыв о том, что именно он и стал моим душегубом.
— Нет-нет-нет! Эмир, прошу тебя! — реву, впадая в крайнюю степень отчаяния. — Не отдавай меня ему! Не нужно этого делать!
— Я люблю цифру три, — говорит он на ухо, закручивая разум спиралью.
Он холоднее, чем дождь. Холоднее, чем стужа.
— А наша дочь? Что теперь будет с ней?
Эмир делает контрольный выстрел:
— У меня будет сын, Диана. У меня нет никакой дочери.
На этом жизнь моя останавливается. Всё в мире перестаёт быть важным.
Кивнув Рифату, Эмир спиной отдаляется от меня шаг за шагом, обозначив тем самым конец.
— Нет… Нет… Нет, прошу, — голоса уже нет, но я продолжаю разрывать своё сердце в клочья.
Внезапно я чувствую, как что-то горячее скатывается по моим бёдрам вниз.
Малышка… Моя малышка…
В груди что-то оборвалось.