— Ты вся на нервах по причине того, что мы так долго не виделись? Признавайся, скучала по мне?
— Ну как же? Конечно! Днями и ночами я только и делала, что сходила с ума по тебе и умирала от зависти, узнав, что первый поцелуй достался не мне, а Анастасии! Вон видишь, похудела как на нервной почве.
Я ждала от Эмира какой-нибудь ответной колкости или того хуже — агрессии в мою сторону, но, как оказывается, предсказатель из меня так себе, поскольку он вдруг выпрямляется в сидячее положение и резко раздвигает полы моего халата в разные стороны.
— Какого чёрта, Диана? Где твои аппетитные формы? Ты что, голодовку устроила мне в отместку?!
— А не твоя ли это идея была — морить меня голодом?
Эмир сводит брови к переносице и озадаченно потирает щетинистый подбородок. Рявкнув что-то на турецком, он кулаком шарахает себе по колену, заставив меня отшатнуться от него.
"— Я не знал, Диана. Правда, но я разберусь с этим, — его голос полон сожаления, а мне мало верится в это.
— Хочешь сказать и замуровать меня здесь тоже не твоя идея? — прищуриваюсь.
— А вот к этому я уже имею прямое отношение. Временная свобода — это то единственное, чего я мог лишить тебя, пока ты не стала всецело моей.
— Я не стану твоей. Можешь зарубить себе это на носу, если пожелаешь!
Эмир многозначительно ведёт бровью.
— Станешь, если я этого захочу! Вопрос в том, захочу ли? — тем не менее отвечает он с явной угрозой.
— Ага, после дождичка в четверг и стану, — издеваюсь я, вставая в закрытую позу на всякий случай. — Зачем ты пришёл сюда? Скатертью дорога, Эмир.
— Я пришёл сюда сказать, чтобы ты надела купальник.
— И всё? — цыкнув языком, я закатываю глаза. — А в дверь войти нельзя было, чтобы сказать то же самое?
Он снова разваливается на моей постели. Устраивается основательно: подушку подкладывает под голову, заводит руку за неё и сгибает одну ногу в колене. Только смотрит он на меня теперь по-другому. Уже не так, будто перед собой видит бесполое существо, а, скорее, наоборот. Словно я для него кусок мяса.