Их мудрый амир обратился к арбитрам, те злого умысла в повязках не нашли, а Деорку объяснили, что поскольку день сегодня солнечный, солнце поднялось уже высоко, так что надевать повязки никому не возбраняется. От себя великий амир добавил, что если Деорк тоже хочет себе такую повязку, пусть только скажет, его величество самолично ему повяжет на его пучеглазую… Нет, такого он не говорил. Просто голову. При этом Светлейший князь Гетерей весьма ехидно улыбался.
В это время раздался третий сигнал, и моравы помчались навстречу друг другу, направляемые принцами.
— Как успехи, достопочтимый мэтр?
— Ах не мешайте, уважаемый девин, сами понимаете, если меня поймают, меня лишат магии.
— Если с принцами что-то случится, а вы не дадите этому помешать, вы лишитесь головы, мой дорогой, — покачал головой Рас, но все же умолк.
— Понимаете, — магистр Зора говорил шепотом, хотя их никто не мог слышать, — мне нужно как-то попасть к ним, чтобы меня не отследили, для этого есть самый простой способ — просочиться в их ментальное поле с какой-нибудь не очень значительной мыслью. Вот я и думаю, что бы такое придумать. Не подскажете, мэтр Северин?
— Хм, — Рассел призадумался, потирая подбородок, — пусть Гэллар, вы же сейчас к нему пытаетесь влезть, верно? Пусть он решит, что голоден, а вы представьте, что вы мясной пирог, скажем… с патахвой.
— И откуда в вас все это берется? — изумился Зора и закрыл глаза. Он немного помолчал, а затем его лицо осветила довольная усмешка. — Есть! Вы гений, уважаемый девин, просто гений! Старший сын Узеры обожает пироги с патахвой, я уже в его ментальном поле, и он уверен, что я пирог!
— Так, — Рассел наклонился к Зоре почти вплотную, — а теперь смотрите все, что связано с сегодняшним боем, постарайтесь вызвать его на рассуждения, тогда он сам вам все покажет.
— Погодите, я сейчас развернусь поудобнее, чтобы ему лучше было видно, какая у меня аппетитная корочка. О, да, он начал думать о бое, точнее, как поскорее его завершить и пообедать… Так, он должен выждать, пока выпадет удобный момент, и амиран выдохнется… — и тут магистр побледнел и сполз по спинке кресла.