Его светлость король Гастон тоже выглядел хмурым и сосредоточенным, а ведь обычно он веселый, и шутки сыплются из него, как крупа из прохудившегося мешка. Король поспешил навстречу молодым драконам, поприветствовал геронского принца и склонил голову перед амираном.
— Боюсь, мой дорогой, нам придется обручить вас без невесты, — беря Дастиана под локоть и отводя его в сторону, зашептал Гастон. Он являл собой тип истинного лаэльца, был смугл, черноволос и обходителен. — Моей дочери нездоровится, и она не сможет присутствовать на церемонии.
Дастиан с трудом скрыл рвущееся наружу ликование, несколько неуместное для выражения пространных сожалений по поводу хворающей невесты, которыми он осыпал Гастона. Но тут к его светлости подошел один из дворцовых служителей, поклонился, шепнул что-то королю на ухо, и тот, явно испытав громаднейшее облегчение, повернулся к будущему зятю.
— Принцессе стало лучше, мой амиран, ее уже готовят к церемонии.
А вот скрыть разочарование оказалось сложнее.
Вот только дядя Эррегор, как и его отец Хазадар, да и как отец Эйнара король Сагидар, женились на любимых девушках, их дети родились от любимых жен, один Дастиан влип в этот договорной брак, как жук в лесной мед…
Дастиан с Эйнаром в ожидании невесты стояли у трона в большом зале, Дастиан рассматривал вычурно инкрустированные позолотой колонны и потолочные балки лаэльского дворца — Гастон любил роскошь — и размышлял, что ему нравится больше: геронская лепнина или лаэльская позолота.
Внезапно присутствующие оживились, и в зал вошла процессия, возглавляемая его светлостью Гастоном Архат-Рийялом.