Их крики были совсем не похожи на воронье карканье, но Родерик не испугался. И почему-то вовсе не удивился тому, что в клювах вороны держали привязанную к лентам корзину. Вороны опустили ее перед Родериком и снова взлетели вверх. Двое крупных, взрослых птиц, а третий помельче, видать еще птенец.
Плащ гвардейца со знаком Огнедышащего Дракона слишком узнаваем, Родерик осторожно положил ребенка на траву, а сам принялся стягивать с себя сорочку. Простая, без родовых вязей, полотняная сорочка, какие носят и простые горожане, и обедневшие аристократы.
— Так тебе будет удобнее, — шепнул он и погладил светлую, с еще совсем редкими светлыми волосами головку.
Сорочку трижды можно было обернуть вокруг малышки, такая она была крошечная. Вороны, усевшись на опустившем ветви к реке дереве, повернув головы, пристально наблюдали за парнем.
Лишь только Родерик закончил работу, вороны подлетели к корзине, подхватили клювами ленты и без труда подняли корзину в воздух. Родерик смотрел, как они несут ее к середине реки и сморгнул мешавшую глазам влагу. Мелкий вороненок обернулся и посмотрел на воина, тот вздрогнул и опустился на одно колено.
— В добрый путь, маленькая амирана, — прошептал он, — в добрый путь.
Вороны бережно опустили корзину на воду и она поплыла, несомая течением, а птицы, сделав круг, развернулись и полетели к Родерику. Он продолжал стоять на коленях, склонив голову, а вороны спускались все ниже. Родерик приложил обе руки к сердцу.
— Пусть хранит вас Небесный Бог, амираны, — сказал он, — простите меня, что не смог помочь вам. Я всего лишь солдат.
Их крылья коснулись его лба и молодой человек вскинул голову.
Он бросил в люльку рубашку младенца, вскочил на морава и, пришпорив его, взлетел над дорогой. Он долетит сейчас выше по течению, до водопада Эль-Гудар, привяжет к люльке камень и бросит в реку.