Бабка у него умерла лет пять назад, и с тех пор Игнат иногда привозил Нину в ее квартиру – нечасто, пару раз в месяц.
К себе домой он ее не пригласил ни разу.
Машина остановилась, Игнат молча вылез. Нина, вздохнув, выбралась следом.
В лифте они тоже ехали молча. В прихожей обнялись без слов, и даже потом, когда расслабленно лежали на широком диване, ничего друг другу не сказали. Раньше Нине это нравилось, они с Игнатом друг друга не обманывали, а честность она всегда ценила.
А сейчас почему-то стало грустно, даже тревожно.
Игнат подвинул руку, и Нина сняла голову с его плеча.
– Я пойду, – она села, повернувшись к нему спиной.
Игнат молча погладил ее по бедру.
Она ушла минут через десять, наспех ополоснувшись под душем. Игнат продолжал лежать, уставившись в потолок, только улыбнулся и подмигнул, когда Нина на прощанье кивнула ему, остановившись в дверях.
До метро – две автобусные остановки, но Нина не стала ждать автобуса, пошла пешком. Достала на ходу сигарету, закурила.
Вечер был теплым, почти летним.
Нина поискала глазами урну, увидела железный ящик у входа в аптеку и выбросила окурок.
Свою квартиру она отпирала меньше, чем через час.
– Устала? – вышел к ней муж. – Раздевайся, я ужин приготовил.
Нина прижалась к нему и прошептала:
– Спасибо, Коленька.
У нее был замечательный муж, и это она тоже ценила.
* * *Дверь за Нинкой захлопнулась.
Мать приезжала сюда пару раз в месяц, стирала пыль и постоянно напоминала Игнату, что с квартирой нужно что-то делать.
Вариантов было два – сделать ремонт и сдавать или продать к чертовой матери.
Продавать недвижимость Игнату было жалко, а возиться с ремонтом лень и некогда. Квартира продолжала ветшать.
Маленький Игнат любил приезжать к бабушке, ему было интересно и весело, а когда подрос, даже звонил ей нечасто, только когда мать напоминала.
А вот бабушкину смерть переживал тяжело. Как будто потерял навсегда что-то очень нужное, поддерживающее, необходимое. До сих пор он ощущал утрату, заходя в эту квартиру.
Чаю не хотелось, а кофе он не нашел.