— Спасибо, Инга. Ты тоже как всегда прекрасна, — улыбается она, касаясь ладонью моего плеча.
Мы перекидываемся еще несколькими фразами прежде, чем ее настроение меняется. В зале появляется Романов. Судя по всему, между ними пробежала черная кошка. Он, не торопясь, движется к нашему столику, но резко меняет место назначения в сторону сцены. Вадим берет микрофон и говорит Мише несколько приятных слов. В том числе, добавляет, как он рад быть ему лучшим другом.
— Знаю я таких друзей, — бурчу про себя, пока внимание коллег сосредоточено на Вадиме.
— Как пафосно, — неожиданно фыркает его жена.
Он возвращается за наш столик и плюхается на стул рядом с супругой. Небрежно поцеловав ее в щеку, поднимает бокал и произносит еще пару слов, восхваляя моего мужа. В ответ на тост все собравшиеся громко аплодируют и радостно кричат.
В целом вечер проходит неплохо. Мы с Ларисой Романовой почти весь вечер проводим на танцполе, а Миша не сводит с меня глаз. Это напоминает мне первые дни наших отношений, когда мы были без ума друг от друга.
— Он так на тебя смотрит, — шепчет Лара, кивая на Мишу. — Я рада, что у вас всё наладилось.
— Да, я тоже, — перевожу внимание в его сторону.
Он машет мне рукой, а затем возвращается к разговору с Вадимом.
— Инга, мне пора. У меня сегодня запланирована еще одна встреча, — спокойно произносит она.
— В десять часов вечера? — удивляюсь я. — Прости, это не мое дело.
— Все в порядке. Да. Вадим ничего не знает об этом. Ему и не нужно, — заговорщически говорит девушка. — Это связано с работой. Скажу, что разболелась голова. Поддержи и ты эту легенду. Пожалуйста.
— Хорошо. Я могу тебя отвезти, — неожиданно предлагаю я.
— Ты на машине? — с сомнением в голосе интересуется Романова.
— Да, Мишин подарок к новому году. Не успели поставить в гараж, поэтому приехали на ней, — зачем-то поясняю я.
— Поздравляю! — радостно восклицает она. — Нам ехать не очень далеко.
— Я должна предупредить Мишу.
— Идем.
Я подхожу к мужу и обнимаю его за плечи. Лара проделывает то же самое с Вадимом, но он в отличие от моего мужа отвечает полным безразличием. На лице Романовой на мгновение отражается боль, которая тут же сменяется невозмутимым выражением.