На один раз

Он сделал вид, что наклонился за брюками, а сам рывком подхватил её на руки.

Ему было плевать, чья комната окажется на пути первой. И есть ли там кровать. И всё, о чём думал, когда запланировал этот брак, сейчас, когда держал её на руках и свадебный венок в её волосах щекотал шею, не имело значения.

Ему всегда было плевать, сколько мужчин до него было у женщины в его постели, но эта… он подыхал от ревности, когда уговаривал себя, что он не первый, к кому отец её подложил. И боялся знать кто они, те другие, потому что обязательно внёс бы в свой расстрельный список и нашёл бы способ нарваться на конфликт.

К счастью, детектив нашёл лишь одного, что засветился в отношениях с Александрой Квятковской. Давид знал, где его найти. И не смог отказать себе в удовольствии — уже прошёлся по банку, в котором работал парнишка, примял задницей бумаги на его столе, на что тот только заискивающе улыбался. И ждал удобного случая расспросить Алекс об этом хмыре.

Сейчас был точно неудобный.

Да и плевать уже на хмыря — он больше никто.

Давид спрашивал Алекс про свободные отношения, а сам не знал, как объяснить, что не может представить с ней никого, кроме себя самого."

"И он бы с радостью унёс её сейчас в пещеру, поднял на неприступную башню, утянул в самую глубокую берлогу, запер на сотни замков, лишь она принадлежала ему одному. Да, собственно, он так и сделал — надел на неё обручальное кольцо.

Вот что творят с людьми даже фиктивные свадебные церемонии — будят древние инстинкты и откровенно сносят крышу.

— Не хочешь знать, что тебя ждёт в следующем туре? — спросила Давида его легкомысленная кокетка, болтая ногами у него на руках.

Он захлопнул ногой дверь в свою комнату. Уложил её на кровать. Навис, упираясь руками.

— Я постараюсь угадать, — ответил Давид и накрыл её губы своими.

Чёртово платье: крючки, пуговицы, застёжки, завязки. Тот, кто их придумал, наверняка подрабатывал режиссёром квестов на выживание.

Но если бы Давид был участником такого квеста, наверняка вышел бы в финал — он справился меньше чем за минуту. Зарылся лицом между её грудок — и пропал, вдыхая запах. Заскользил губами вниз, прижался к холмику живота.

— Привет, малыш! Это твой папа, — сказал он тихо.

А про себя добавил: «Прости, но мне сейчас очень, просто невыносимо нужна твоя мама. Я ненадолго».

— Малыш? — удивилась Алекс. — Откуда ты знаешь, что он мальчик? Может, она девочка.