Он не помнил ни одну женщину, что побывала в его объятиях, настолько — все они были усреднённым набором рук, ног, волос, стонов, откровенных поз, приятных ощущений и полученных удовольствий. Эту девушку он запомнил, даже не зная её имени. Ещё не зная.
И сказать, что Давида это злило — ничего не сказать.
— Я здесь не потому, что оправдываю своего брата, — сказала она, стиснув в руках сумочку.
— Рад слышать. Потому что ему нет оправданий. Он обокрал мою компанию и решил, что это сойдёт ему с рук.
Однажды Давид целовал бешено бьющуюся венку на её шее. Может, поэтому сейчас не мог отвести от неё глаз?"
"— Я и не прошу, чтобы ты его простил. Или забыл. Или сделал вид, что не заметил его махинаций. Но, если как-то я могу убедить тебя не заводить уголовное дело, я готова… — запнулась она и так густо покраснела, что её щеки стали пурпурными, — …выслушать твоё предложение.
Давид усмехнулся, оттолкнулся от дверного косяка, на который опирался плечом, и вернулся в свой кабинет.
Натуральный оникс, чёрное дерево, сталь, кожа — брутальность зашкаливает, как сказал вертлявый дизайнер с бриллиантовой булавкой в шейном платке, что получил заказ на оформление кабинета и на удивление неплохо справился. Добавив углом две стеклянных стены, он добился потрясающего эффекта — казалось, что кабинет парит в воздухе. Летит сквозь время и пространство над суетой земной жизни.
Давид ждал, что Алекс пойдёт за ним.
— Считаешь есть способ, меня убедить? — обогнув стол, развернулся Давид, крайне заинтересованный её ответом.
Глава 7
— Я не буду делать вид, словно не понимаю на что ты намекал, когда сказал моему отцу «у вас очень красивая дочь».
Давид внимательно слушал, давая ей высказаться, хотя это не имело никакого практического значения, кроме того, что ему нравится её голос. Чуть с хрипотцой от волнения он заставлял сердце биться чаще. А вот это Давиду совсем не нравилось, что сам того не желая, он реагировал на девчонку слишком остро.