— Дорогая, я не собираюсь показываться с тобой в обществе — никто не должен видеть твой растущий живот, особенно твоя семья, поэтому о приличиях говорить неуместно. А вот личное?.. — закончил он фразу так, словно сказал: я бы послушал.
— Моя мама, — ответила Алекс, — очень страдала из-за измен отца. Нас с ней даже отселили в бывший флигель для прислуги, чтобы он мог приводить своих… подруг в дом. Из-за этого мама начала пить, потом перешла на таблетки, потом на наркотики.
— Э-э-э… — смотрел Давид удивлённо.
«Чёрт, чёрт! Да что со мной? — запаниковала Саша.
Она ждала очередную насмешку или нравоучение, но он вдруг нахмурился:
— Ты уверена, что дело было в этом? Причина, по которой твоя мать пила?
— А это разве не причина? Того, что он вёл себя как свинья недостаточно? — удивилась Алекс. — Раз за разом он разбивал ей сердце и плевал в душу. Она его любила, а он её — нет, — с сожалением развела она руками.
Ей не хотелось больше об этом говорить, особенно с Давидом, особенно сейчас, особенно после того, как узнала, что своей первой жене отец тоже изменял.
И Давид её услышал.
— Хорошо, в доме, где будешь жить ты, не будет других моих женщин, — легко согласился он.
О том, что её сердце больно сжалось от слов «других моих женщин», ему, конечно, знать было необязательно, но как Алекс самой научиться об этом не думать, и ничего подобного не чувствовать? Особенно если он всё время будет рядом.
— Почему тебя это удивило, когда я сказала про маму? — спросила она.
— Потому что у меня другая информация, — просто ответил Давид. — О том, как познакомились, поженились и жили твои родители. Хотя, конечно, двадцать с лишним лет назад, твой отец выглядел намного лучше, чем сейчас. Следил за собой, и безусловно, нравился женщинам, — он тяжело вздохнул.
Алекс посмотрела на него с любопытством.
Когда в банке она пыталась найти причину неприязни Давида к отцу, то наткнулась на любопытный документ — заявку на кредит, что подал когда-то никому не известный Давид Гросс в «КВ-банк».