На его губах появляется слабая улыбка. С большой осторожностью я вытираю его спину под все еще заметной красной линией. Я не сумела смыть ее до конца.
– Всю спину, – спокойно говорит он, – полотенцем. – Он делает резкий вдох и закрывает глаза, а я быстро обтираю его, стараясь дотрагиваться до его кожи только тканью.
Какая красивая спина – широкая, со скульптурными плечами; на ней отчетливо выступают даже мелкие мышцы. Кристиан действительно следит за собой. Его красоту портят только шрамы.
С огромным трудом я игнорирую их и перебарываю огромное желание поцеловать каждый шрам.
– Держи. – Я вручаю ему маленькое полотенце для лица; в ответ он удивленно улыбается и хмурится. – Помнишь Джорджию? Ты заставил меня прикасаться ко мне твоими руками."
"Его лицо мрачнеет, но я игнорирую его реакцию и обнимаю.
Я беру его руку, которую он с готовностью подает мне, вкладываю в нее полотенце и направляю, чтобы она вытерла его грудь. Раз, два – и опять. Он парализован из-за своего напряжения, парализован весь, кроме глаз, которые следят за движениями моей руки, сжимающей его руку.
Мое подсознание глядит на меня с одобрением, его всегда недовольный рот расплылся в улыбке, а я чувствую себя опытным кукловодом.
Хочу ли я туда попасть? Хочу ли я встретиться с его демонами?
– По-моему, ты уже сухой, – шепчу я и опускаю руку, глядя в отражение его глаз, в их бездны. Он учащенно дышит, приоткрыв губы.
– Ты нужна мне, Анастейша, – шепчет он.
– Я тоже не могу без тебя. – Сказав эти слова, я вдруг понимаю, как они справедливы. Я не могу представить себе жизнь без Кристиана, никак не могу.
– Разреши мне любить тебя, – говорит он хриплым голосом.
– Да, – отвечаю я. Повернувшись, он обнимает меня, его губы ищут мои. Он умоляет меня, боготворит, лелеет… любит меня.
Он проводит пальцами вверх и вниз по моему позвоночнику, а мы глядим друг на друга, нежимся в послевкусии любви, ласкаем друг друга.