На пятьдесят оттенков темнее

Но это и близко нельзя сравнить с тем, что я испытываю к тебе. Если все дело в этом.

– Я не ревную. – Меня задевает, что он так думает. Или я все же ревную? Черт, может, все дело в этом. – Ты не любишь ее, – бормочу я.

Он вздыхает. Он раздосадован.

– Когда-то давно я думал, что люблю ее, – говорит он сквозь зубы.

Ну и ну!

– Когда мы были в Джорджии… ты сказал, что никогда ее не любил.

– Правильно.

Я хмурю брови.

– Тогда я уже любил тебя, Анастейша. Ты единственная женщина, ради которой я готов пролететь три тысячи миль.

О господи! Ничего не понимаю. Ведь тогда он хотел, чтобы я стала его сабой. Я хмурюсь еще сильнее.

– Чувства, которые я испытываю к тебе, совсем не такие, как те, какие я когда-либо испытывал к Элене, – говорит он, как бы объясняя ситуацию.

– Когда ты это понял?

Он пожимает плечами.

– По иронии судьбы, именно Элена подсказала мне это. Она и велела мне лететь в Джорджию.

Так и знала! Я поняла это в Саванне.

Озадаченно смотрю на него. Как все это понимать? Может, она на моей стороне и беспокоится лишь о том, чтобы я его не обидела.

Мысль болезненная. Я никогда не стану его обижать. Она права, его и так много обижали.

Может, она не такая и плохая. Я мотаю головой. Нет, я не желаю оправдывать их отношения. Я их не одобряю. Да, да, не одобряю. Что бы Кристиан ни говорил, эта отвратительная особа набросилась на беззащитного подростка и похитила у него юные годы.

– Ты желал ее? Когда был подростком?

– Да.

Ох.

– Она очень многому меня научила. Например, научила верить в себя.

Ох.

– Но ведь она избивала тебя.

– Да, верно, – с нежной улыбкой соглашается он.

– И тебе нравилось?

– В то время да.

– Настолько нравилось, что тебе захотелось делать то же с другими?

Его глаза раскрылись еще шире и посерьезнели.

– Да.

– Она помогала тебе в этом?

– Да.

– Была твоей сабой?

– Да.

Ни фига себе…

– И ты рассчитываешь, что я стану лучше к ней относиться? – В моем голосе звучит горечь.

– Нет. Хотя тогда моя жизнь была бы намного проще, – устало говорит он.

 – Я понимаю твою неготовность к общению.

– Неготовность? Господи, Кристиан, будь это твой сын, что бы ты чувствовал?

Он озадаченно смотрит на меня, как будто не понимает вопроса. Хмурится.

– Анастейша, это был и мой выбор. Меня никто не заставлял.

Тут уж мне и возразить нечего.

– Кто такой Линк?

– Ее бывший муж.

– Линкольн Тимбер?

– Он самый, – ухмыляется Кристиан.

– А Айзек?

– Ее нынешний сабмиссив.

Ну и ну."

"– Ему лет двадцать пять.