Куда глядел мужик – не знаю, но, судя по уровню, в район моей груди, которая была мокрой и от этого чётче проступала под мешковатой футболкой. Наконец, он начал концерт по заявкам.
– Ты совсем не смотришь куда идёшь? – он стянул пиджак и перекинул его через плечо. Вот тут-то я и залипла – рубашка, со следами кваса, красиво обтянула грудь.
– А ты куда смотрел?
Во мне сейчас сражались два желания: вцепиться в незнакомца, обхватить его руками, ногами, вгрызться в шею, чтобы наверняка, и диаметрально противоположное – бежать, сверкая стрингами.
– На магазин я смотрел, – рявкнул, и принюхался к одежде. – Что там у тебя было в стакане? Пиво?
Я оскорбилась и приняла твёрдое решение: не только целибат, но ещё и работать с мужиками не буду. За дёшево – не буду.
– Квас, – поправила я и выплеснула остатки напитка прямо на грудь мужика. Шагнула в сторону. Бросила стаканчик в мусорку. Уцепилась за ручку чемодана и пошла к обочине.
– Ну, хорошо хоть не маслице, – буркнул незнакомец, когда я решила обернуться.
– Осел… – протянула я, расслышав намёк.
– Олень, осел… Господи, когда я стану обычным мудаком? – мужчина возвёл глаза к небу, но оно безмолвствовало и нещадно сияло солнцем.
Я пожала плечами, дескать, наплевать, что там блаженные бурчат, и зашагала по дороге. На третьем покосившемся заборе я остановилась. Затащила себя и чемодан к кусты. Вытянула первую попавшуюся кофту, что по вредности оказалась белой блузкой без рукавов, и переоделась впопыхах.
Через десять минут скандинавской ходьбы на каблуках я отчаялась добраться до тётки. Почему-то вчера эти орудия убийства мне не натирали пятки, а сейчас прям расстарались за себя и того парня. Я подумывала стянуть к чертям обувку и шлёпать по траве, но сообразив, что чемодан – это не внедорожник, страдала дальше."
"Мимо меня пронеслась чёрная «Ауди». Пыль встала столбом, и я закашлялась, как старый туберкулёзник.
Машина сдала назад.